— Только одно, Ваше Величество. — Сказал Ауран Уотерс извиняющимся тоном. — Я не хотел тратить время совета на пустяки, но в доках ходят разные бредовые слухи. Их разносят восточные матросы. Они говорят о драконах…
— …и, без сомнения, о мантикорах, и о бородатых снарках? — Усмехнулась Серсея. — Расскажите мне, если услышите о карликах, милорд. — Она поднялась, показав всем, что собрание окончено.
Когда Серсея покидала зал собраний, дул порывистый осенний ветер. Колокола Благословенного Бэйелора все не унимались, по всему городу разнося свою печальную песнь. Во дворе два десятка рыцарей бились друг с другом на мечах, прикрываясь щитами, что только увеличивало звон. Сир Борос Блант проводил королеву обратно к ее апартаментам, где она обнаружила хихикающих леди Мерривезер, Джослин и Доркас.
— И что вы нашли смешного?
— Близнецы Редвины. — Ответила Таэна. — Оба влюбились в леди Маргери. Раньше они дрались за то, кто станет следующим лордом Арбора. Теперь оба хотят присоединиться к Королевской гвардии, чтобы быть рядом с нашей малюткой королевой.
— У Редвинов всегда было больше веснушек, чем ума. — Полезная новость. — «Если Хоррора или Слоббера застанут в постели с Маргери…»
Серсея подумала, нравятся ли маленькой королеве веснушки. — Доркас, позовите сира Осни Кеттлблэка.
Доркас покраснела.
— Как прикажете, миледи.
Когда девушка ушла, Таэна Мерривезер бросила на королеву шутливый взгляд.
— Почему она стала такой пунцовой?
— Любовь. — На этот раз был черед Серсеи смеяться. — Ей нравится наш сир Осни. — Он был младшим из Кеттлблэков и чисто выбритым. Но у него были такие же темные волосы, крючковатый нос и улыбчивость как и у его брата Осмунда. Но на одной щеке у него были три долгих шрама — след любезности одной из шлюх Тириона. — Думаю, ей нравятся его шрамы.
Темные глаза леди Мерривезер озорно сверкнули.
— Именно. Шрамы придают мужчине грозный вид, а опасность возбуждает.
— Вы шокируете меня, миледи. — Озорно ответила королева. — Если вас так возбуждает опасность, почему же вы вышли за лорда Ортона? Мы, правда, все его любим, но все же… — Петир как-то отметил, что Рог Изобилия на гербе рода Мерривезеров отлично подходит лорду Ортону, поскольку у него ярко рыжие морковного цвета волосы, нос свеклой и вместо мозгов — овсянка.
Таэна рассмеялась.
— Милорд не опасный, а скорее щедрый, это верно. Но… Я надеюсь, Ваше Величество не подумает обо мне дурно, но в постель к Ортону я попала отнюдь не девственницей.
«В Вольных городах, что — одни шлюхи?» — Это было полезно знать, и когда-нибудь она может быть сумеет этим знанием воспользоваться.
— Признавайся, кто был тот столь… опасный любовник?
Оливковая кожа Таэны от прилившей крови стала еще темнее.
— Ох. Мне не следовало говорить. Ваше Величество умеет хранить тайны?
— У мужчин есть их шрамы, а женщин — секреты. — Серсея поцеловала ее в щечку. — «Скоро я выужу из тебя его имя».
Когда Доркас вернулась вместе с сиром Осни Кеттлблэком, королева отпустила своих дам.
— Пойдемте, сир Осни, присядем у окошка. Выпьете кубок вина? — Она налила им сама. — Ваш плащ поизносился. Я решила подарить вам новый.
— Какой? Белый? Кто-то умер?
— Пока нет. — Ответила королева. — Это твое желание — присоединиться к вашему брату Осмунду в Королевской гвардии?
— Я скорее гвардеец королевы, если будет угодно Вашему Величеству. — Осклабился Осни. Шрамы на его щеке стали ярко красными.
Серсея провела вдоль них пальцами.
— У вас смелый язык, сир. Вы снова можете заставить меня забыться.
— И хорошо. — Сир Осни поймал ее руку и грубо поцеловал ее пальцы. — Моя милая королева.
— Какой вы озорник. — Прошептала королева. — И думаю, совсем не истинный рыцарь. — Она позволила ему прикоснуться к ее груди через шелковую ткань платья. — Довольно.
— Нет. Я хочу тебя.
— Ты меня получил.
— Только раз. — Он сжал ее левую грудь снова и довольно неуклюже ее сжал, напомнив ей о Роберте.
— Одному доброму рыцарю — одна добрая ночь. Ты отлично мне послужил, и получил свою награду. — Серсея пробежала пальцами по его завязкам. Она чувствовала сквозь штаны, как он напрягся. — Вчера утром ты объезжал новую лошадь?
— Черного жеребца? Да. Подарок от моего брата Осфрида. Я назвал его Полночь.
«Как восхитительно оригинально».