— Хочешь вина? — Задала она вопрос женщине.
— Немного. — Улыбнулась мирийка. — И побольше.
— Я хочу, чтобы утром ты нанесла визит моей невестке. — Раздавала указания Серсея, пока Доркас одевала ее ко сну.
— Леди Маргери всегда рада меня видеть.
— Я знаю. — От внимания королевы не смог скрыться тот факт, как именно именовала Таэна юную супругу Томмена. — Передай ей, что я передала в Септу Бэйелора семь восковых свечей в память о Верховном Септоне.
Таэна рассмеялась.
— Раз так, от своего имени она отправит семьдесят семь, чтобы казаться самой опечаленной из всех.
— Я очень обижусь, если будет иначе. — Ответила королева, улыбаясь. — Скажи ей, что у нее есть тайный воздыхатель — рыцарь, который настолько сражен ее красотой, что не может спать по ночам.
— Могу я поинтересоваться у Вашего Величества именем этого рыцаря? — В темных глазах Таэны мелькнул озорной огонек. — Уж не сир ли Осни это?
— Возможно. — Сказала королева. — Но не раскрывай его имя сразу. Заставь ее его выпытывать. Справишься?
— Если вам так будет угодно, Ваше Величество. Это все, чего я могу желать.
За окном поднялся холодный ветер. Они проболтали до самого утра, потягивая арборское золотое и рассказывая друг другу разные истории. Таэна довольно сильно опьянела, и Серсея сумела-таки вытянуть из нее имя ее тайного любовника. Он был мирийским морским капитаном, даже полу-пиратом, с черными волосами до плеч, со шрамом через все лицо от подбородка до уха.
— Я сотню раз сказала ему «нет», а он отвечал «да», — рассказывала женщина. — Пока наконец я тоже не сказала «да». Он был не из тех, кому просто отказать.
— Мне знакомы такие, как он. — Ответила королева с кривой улыбкой.
— Удивительно, откуда Вашему Величеству знать подобных людей?
— Роберт был таким, — солгала она, думая о Джейме.
Но когда она наконец сомкнула глаза, ей приснился другой брат и три несчастных идиота, с которых начался ее день. Во сне из мешка они извлекли голову Тириона. Она приказала отлить ее в бронзе и использовала вместо ночного горшка.
Железный капитан
Дул северный ветер, когда «Железная Победа» обогнула мыс и вошла в священный залив, известный как Колыбель Нагга.
Виктарион присоединился к Нуту Брадобрею на носу корабля. Впереди вырастал священный берег Старого Вика, и зеленый холм, из чрева которого, подобно стволам гигантских белых деревьев, толще мачты дромона и вдвое ее выше, вырастали ребра Нагга.
«Кости Чертога Серого Короля». — Виктарион почувствовал магию этого места.
— Бейлон стоял подле этих костей, когда впервые объявил себя королем, — вспомнил он, — Он поклялся отвоевать наши свободы, и Тарл Трижды Утопленный возложил ему на чело корону из плавника. Все тогда кричали: «Бейлон! Бейлон! Король Бейлон!»
— Так же громко они станут выкрикивать и твое имя, — ответил Нут.
Виктарион кивнул, хотя в душе не разделял уверенности Брадобрея. — «У Бейлона было три сына и любимая дочь».
Он напомнил об этом своим капитанам на Рве Кайлин, когда они впервые принялись убеждать его заявить о своих правах на Морской Трон.
— Сыновья Бейлона мертвы, — спорил Рыжий Ральф Стоунхаус, — а Аша — женщина. Ты был его правой рукой, и именно ты должен поднять меч, который он выронил.
Когда Виктарион напомнил, что Бейлон приказал ему защищать Ров Кайлин от северян, Ральф Кеннинг ответил:
— Лорд, волки разбиты. Что хорошего в том, чтобы захватить эти болота и потерять острова?
А Хромой Ральф поддакивал:
— Вороний Глаз слишком долго был в изгнании, он нас не знает.
«Эурон Грейджой, Король Островов и Севера». — Эта мысль разбудила в его сердце застарелую ярость.
— Слова — ветер, — ответил им Виктарион, — но только добрый ветер наполняет паруса. Вы хотите, чтобы я бился с Вороньим Глазом? Брат против брата, железнорожденный против железнорожденного? — Несмотря ни на что, Эурон оставался его старшим братом, и не имело значения, сколько между ними пролито крови. — «Нет проклятья сильнее, чем братоубийство».
Но когда Мокроголовый прислал свой призыв, все изменилось. — «Аэрон говорит голосом Утонувшего Бога», — напомнил себе Виктарион, — «и если Бог желает, чтобы я сидел на Морском Троне…» — На следующий день он передал командование над обороной Рва Ральфу Кеннингу и по суше отправился к Гниловодной речке, где спрятанный в тростнике и ивняке, стоял Железный флот. Неспокойное море и переменчивый ветер задержали его, но, тем не менее, он вернулся, потеряв лишь один корабль.