— АША! — отозвался лорд Бэйелор Блэктайд. — КОРОЛЕВА АША!
Команда Аши подхватила клич: «АША! АША! КОРОЛЕВА АША!»
Они топали ногами, потрясали кулаками и вопили, а Мокроголовый слушал и не мог в это поверить. Она хотела оставить дело отца незаконченным. Но Тристифер Ботли кричал за нее, с ним многие Харлоу, кое-кто из Гудбразеров, краснолицый лорд Мерлин, больше людей, чем жрец мог вообразить… они выбирали женщину!
Но остальные прикусили языки или о чем-то тихо перешептывались.
— Нет трусливому миру! — взревел Ральф Хромой. Рыжий Ральф Стоунхаус начал размахивать знаменем и вопить:
— «ВИКТАРИОН! ВИКТАРИОН!»
Люди начали толкать друг друга. Кто-то начал кидать шишки в голову Аши. Когда она попыталась увернуться, импровизированная корона слетела. Жрецу казалось, что он стоит на вершине муравейника, у его ног сердито бурлило муравьиное море. Крики «Аша!» и «Виктарион!» волнами взмывали ввысь и опадали кипящей пеной, над толпой поднимался какой-то злой шторм, чтобы поглотить их всех.
«Бог Шторма среди нас, — подумал жрец, — это он сеет ярость и раздоры».
Резкий как удар меча, звук рога прорезал воздух.
Чистый и жестокий звук, в нем слышался сотрясающий яростный вопль, от которого казалось трепетали все ваши кости до единой. Этот вопль разнесся по влажному морскому воздуху:
— а-а-аРРИИИ-и-ииииииииии.
Все глаза повернулись к источнику звука. Это один из полукровок Эурона, уродливый человек с бритой головой, дул в рог. На запястьях у него искрились браслеты из золота с нефритами и агатами, на широкой груди была вытатуирована какая-то хищная птица с окровавленными когтями.
— а-а-аРРИИИ-и-ииииииииии.
Витой рог был черным, блестящим и витым. Он был выше дувшего в него человека. Его стягивали обручи из красного золота и темной стали, испещренные древними валирийскими символами, которые казалось рдели, когда в него дули.
а-а-а-а-аРРРИИИИИИИ-и-и-и-ииииииииииии.
Ужасный звук, вопль полный боли и ярости, он словно расплавленным оловом выжигал ваши уши. Аэрон заткнул их и принялся молиться Утонувшему Богу, моля послать огромную волну и смыть рог в пучину моря. Но пронзительный крик все звучал и звучал.
«Это рог из ада», — хотел крикнуть он, но все равно его никто бы не услышал. Щеки татуированного настолько надулись, что грозили лопнуть, мышцы на груди вздрагивали так, что казалось, будто птица разрывает его плоть, пытаясь вырваться на волю. И теперь все знаки на горне ярко тлели, каждая линия, каждая черточка мерцали белым огнем. А крик все поднимался ввысь, эхом отдаваясь среди унылых холмов, за ними, и проносясь далее за воды Колыбели Нагга, отражаясь от гор Большого Вика, и заполняя собой весь этот несуразный, глупый мир.
И когда уже начало казаться, что он никогда не закончится, вопль оборвался.
Дыхание горниста наконец прервалось. Он зашатался и едва не упал. Жрец видел, как его подхватил Орквуд с Оркмонта, как Леворукий Лукас Кодд вынул из ослабевших рук витой черный рог. Из рога вилось тонкое облачко дыма, и жрец заметил кровь и волдыри на губах трубившего. Птица на груди тоже истекала кровью.
Эурон Грейджой медленно поднялся по склону. Все взгляды были прикованы к нему. Наверху все не унималась чайка. «Ни один безбожник не может сидеть на Морском Троне», — думал Аэрон, но он должен был дать слово брату. Его губы шевелились в беззвучной молитве.
Защитники Аши и Виктариона расступились, а жрец отступил на шаг, опершись рукой о холодные шершавые камни костей Нагга. Вороний Глаз остановился наверху ступеней, у самого входа в Чертог Серого Короля, и обратил свой насмешливый глаз на королей и капитанов, но Аэрон чувствовал взгляд его другого глаза, того, что он прятал.
— ЖЕЛЕЗНОРОЖДЕННЫЕ, — обратился Эурон, — вы слышали мой рог, теперь услышьте мои слова. Я брат Бейлона, старший из живых сыновей Квеллона. Кровь лорда Викона струится в моих венах, как и кровь Старого Кракена. Но я плавал дальше, чем любой из них. И только один кракен из ныне живущих не знал поражений и никогда не преклонял колени. Только один плавал к Асшаю у Края Тени и видел чудеса и ужасы, лежащие за гранью разума…
— Если ты так любишь Тень, то и возвращайся туда, — нахально прервал его Карл Девица, один из защитников Аши.
Вороний Глаз не обратил на него внимания: — Мой младший брат закончит войну Бейлона и покорит Север, моя милая племянница даст нам мир и сосновые шишки, — его синие губы скривились в усмешке. — Аша предпочитает победу поражению. Виктарион жаждет королевство, вместо нескольких ярдов скудной земли. Со мной вы получите все вместе.