Они объехали стену. Замок был треугольным, с квадратными башнями на каждом из углов. Его ворота совсем сгнили. Когда Бриенна потянула за створку, дерево треснуло и развалилось длинными мокрыми щепками, а сама створка обрушилась на нее. Внутри виднелся все тот же зеленый мрак. Лес проломил стены, и поглотил главную башню и двор. Но за воротами была опускающаяся решетка, с глубоко увязшими в рыхлой, глинистой почве зубьями. Железо все покраснело от ржавчины, но оно выдержало, когда Бриенна попыталась его расшатать.
— Уже давно никто не пользовался этими воротами.
— Я могу перелезть, — предложил Подрик — По утесу. Там где стена упала.
— Это слишком опасно. Те камни не выглядели достаточно устойчивыми, а тот красный плющ вообще ядовитый. Тут должен быть боковой вход.
Они нашли его на северной стороне замка. Ворота были укрыты за огромным кустом ежевики. Ягоды на нем были обобраны, а половина куста была срублена, чтобы открыть проход к двери. Вид срубленных веток вызвал в Бриенне тревогу.
— Кто-то проходил здесь, причем совсем недавно.
— Твой дурак и те девчонки, — сказал Крабб. — Я же говорил тебе.
«Санса?» — Бриенна не могла в это поверить. Даже у такого горького пьяницы, как Донтос Холлард хватит здравого смысла не приводить ее в столь мрачное место. Что-то в руинах наполнило ее предчувствием беды. Ей не найти здесь дочь Старков… но она обязана проверить. — «Кто-то был здесь», — подумала она. — «Кто-то, кто вынужден скрываться». — Я иду внутрь, — объявила она. — Крабб, ты пойдешь со мной. Подрик, я хочу, чтобы ты присмотрел за лошадьми.
— Я тоже хочу пойти. Я оруженосец. Я могу сражаться.
— Именно поэтому, я хочу, чтоб ты остался здесь. В этих лесах могут быть разбойники. Нам нельзя оставлять лошадей без охраны.
Подрик пнул камень.
— Ну, как прикажете.
Она продралась сквозь ежевику и потянула заржавевшее железное кольцо. Сперва дверь не поддавалась, но потом распахнулась, вскрикнув петлями от негодования. У Бриенны от этого звука встали дыбом волосы на затылке. Она обнажила меч. Даже в доспехах и вываренной коже она чувствовала себя раздетой.
— Вперед, м'леди, — подгонял ее Дик-Пройдоха, стоя позади нее. — Чего ты ждешь? Старый Крабб уже тысячу лет как мертв.
«Чего она ждет?» — Бриенна сказала себе, что ведет себя глупо. Шум был всего лишь морем, бесконечно рассылающим свое эхо сквозь пещеры под замком, поднимаясь и опадая с каждой волной. Хотя, это было похоже на шепот, и на одну секунду она почти могла видеть головы, стоящие на своих полках и что-то бормочущие друг другу: — «Надо было воспользоваться волшебным мечом», — говорила одна из них. — «Надо было воспользоваться проклятым волшебным мечом».
— Подрик, — сказала Бриенна, — В моем одеяле укутан меч в ножнах. Принеси его мне сюда.
— Да, сир. Миледи. Я сейчас. — Мальчик пустился в бег.
— Меч? — Дик-Пройдоха почесал за ухом. — У тебя в руке меч. Зачем тебе еще один?
— Этот для тебя. — Бриенна предложила ему эфес.
— Взаправду? — Крабб нерешительно потянулся к нему, как будто клинок может его укусить. — Недоверчивая девица дает старому Дику меч?
— Ты же знаешь, как им пользоваться?
— Я — Крабб, — он выхватил меч у нее из рук. — Во мне течет та же кровь, что и у старого Сира Кларенса. — Он рассек им воздух и улыбнулся. — Говорят, что только меч делает из тебя лорда.
Когда Подрик Пэйн вернулся, он держал Верного Клятве так осторожно, словно тот был ребенком. Дик-Пройдоха присвистнул при виде богато украшенных ножен с рядом львиных голов, но замолчал, когда она обнажила клинок и попробовала нанести удар. Даже его звук был острее, чем у обычного меча.
— За мной, — сказала она Краббу.
Она боком скользнула сквозь дверь, нагнув голову, чтобы пройти под аркой.
Перед ней открылся заросший двор. Слева были главные ворота, и разрушенный остов того, что могло бы быть конюшней. Из половины стойл торчала молодая поросль и вылезали сквозь сухую, коричневую соломенную кровлю крыши. Справа, она увидела сгнившие деревянные ступени, спускающиеся в темноту темницы или погреба. На месте главной башни была куча обвалившихся камней, поросших зеленым и розовым мхом. Двор был весь в сорняках и сосновых иголках. Повсюду, выстроившись мрачными рядами, росли корабельные сосны. Среди них находился бледный чужак — стройное, молодое чардрево с белым, словно девица-затворница стволом. На его пышных ветвях распустились темно-красные листья. Дальше, на месте разрушенной стены, зияла пустота неба и моря… и следы костра.