— Я устала, — пожаловалась Мирцелла спустя несколько часов в седле. — Далеко еще? Куда мы едем?
— Принцесса Арианна везет Ваше Величество в место, где вы будете в безопасности. — Уверил ее сир Арис.
— Это долгое путешествие, — сказала Арианна, — но дорога станет легче, едва мы доберемся до Зеленокровой. Там нас будут ждать несколько людей Гарина, из речных сирот. Они живут на лодках, и плавают вверх-вниз по Зеленокровой и ее притокам, ловя рыбу и собирая фрукты, а также нанимаясь на любую работу, какая подвернется.
— Ага, — радостно воскликнул Гарин, — а еще мы поем и танцуем, и играем на воде. И знаем целительство. Моя мать лучшая акушерка в Вестеросе, а мой отец может выводить бородавки.
— Если у вас есть отцы и матери, почему же вы зоветесь сиротами? — поинтересовалась девочка.
— Они — ройнары, — объяснила Арианна, — Их мать была рекой Ройной.
Мирцелла не поняла. — Я думала, это вы ройнары. Вы — это дорнийцы, я имею в виду.
— Мы только отчасти, Ваше Величество. Во мне есть кровь Нимерии, также и кровь Морса Мартелла, дорнийского лорда, за которым она была замужем. В день их свадьбы Нимерия сожгла свои корабли, чтобы ее люди поняли, что пути назад нет. Большей частью они были рады этому, потому что их путешествие в Дорн было длинным и ужасным, и многие погибли в штормах, от болезней или попали в рабство. Тем не менее, некоторые горевали. Им не нравилась эта сухая красная земля и ее семиликий бог, поэтому они оставались верными своим традициям. Из обломков сгоревших кораблей они сколотили лодки и назвали себя сиротами Зеленокровой. Их песни о Матери — это не про нашу Мать, а про Мать-Ройну, чьи воды вскормили их на рассвете времен.
— Я слышал у Ройнаров какой-то черепаший бог, — сказал сир Арис.
— Речной Старик это малый бог, — сказал Гарин. — Он тоже был рожден Матерью Рекой, победил Крабьего Короля и завоевал право господствовать над всеми подводными обитателями рек.
— О, — воскликнула Мирцелла.
— Я так понимаю, Ваше Величество тоже выиграла не одно великое сражение, — веселым голосом вставил Дрэй. — Говорят, вы не щадили нашего храброго принца Тристана за столом игры в кайвассу.
— Он постоянно расставляет свои квадраты одним способом, выставляя горы впереди, а слонов в проходах, — сказала Мирцелла. — Поэтому я направила туда своего дракона, чтобы он съел его слонов.
— Ваша служанка тоже играет? — спросил Дрей.
— Розамунда? — спросила Мирцелла. — Нет. Я пыталась ее научить, но она сказала, что правила слишком сложные.
— Она тоже Ланнистер? — спросила леди Сильва.
— Ланнистер из Ланниспорта, не с Утеса Кастерли. Ее волосы такого же цвета, что и у меня, но прямые, а не кудрявые. Розамунда на самом деле не очень похоже на меня, но когда на ней мое платье, люди, не знающие нас, принимают ее за меня.
— Значит вы уже делали так раньше?
— О, да. Мы поменялись местами на пути в Браавос на борту «Быстроходной». Септа Эглентина перекрасила мои волосы в каштановый цвет. Она сказала, что это такая игра, но это было сделано для моей безопасности, в случае, если корабль захватит мой дядя Станнис.
Было видно, что девочка устала, поэтому Арианна приказала сделать привал. Они снова напоили лошадей, отдохнули, съели немного сыра и фруктов. Мирцелла поделилась апельсином с Пятнистой Сильвой, а Гарин поедал оливки и плевался косточками в Дрэя.
Арианна надеялась добраться до реки до восхода солнца, но они выехали позже, чем она планировала, поэтому когда небо на востоке стало красным, они по-прежнему были в седле. Темная Звезда выехал из строя и пристроился рядом. — Принцесса, — сказал он, — Я бы прибавил шаг, если вы не хотите все же убить ребенка. У нас нет палаток, а находится днем в песках убийственно.
— Я знаю про пески не хуже вашего, сир, — ответила она. Все равно все будет так, как она задумала. Лошадям было не просто, но лучше она потеряет шесть лошадей, чем одну принцессу.
Вскоре с запада налетел порыв ветра, жаркий и сухой и полный песка. Арианна натянула на лицо вуаль. Она была сделана из мерцающего шелка, бледно-зеленого сверху и желтого книзу, цвета мягко переходили один в другой. Маленькие зеленые жемчужины по краям тянули ее вниз, и мягко постукивали друг о друга во время езды.