— А сир Лин Корбрей?
В его глазах заплясали отблески свечей.
— Сир Лин останется моим непримиримым врагом. Он будет всюду поносить меня и изливать свою ненависть каждому встречному, и будет предлагать свой меч каждому заговорщику, собравшемуся сбросить меня вниз.
Тут ее подозрения стали уверенностью.
— И как вы вознаградите его за верную службу?
Мизинец оглушительно рассмеялся:
— Золотом, мальчиками и обещаниями, конечно же. Сир Лин — человек простых вкусов, дорогуша. Все, что ему нужно — это золото, мальчики и кровь.
Принцесса в башне
Ей досталась комфортная тюрьма.
Это обстоятельство Арианну немного утешило. Зачем отцу стараться обеспечивать ей комфорт, если он собирается казнить изменницу? — «Он не может убить меня», — убеждала она себя сотню раз, — «Он вовсе не жесток. Я плоть от его плоти и кровь от крови, его наследница и единственная дочь». — Если понадобится, она припадет к колесам его кресла, признает вину и будет молить о прощении. Она будет рыдать. Когда он увидит текущие по ее лицу слезы, то все простит.
Меньше уверенности в ней было, сможет ли она простить себя.
— Арео, — попыталась она оправдаться перед своим пленителем во время долгой и изнурительной скачки от Зеленокровой обратно в Солнечное Копье, — Я не желала девочке зла. Ты должен мне поверить.
Хотах не отвечал, только что-то бурчал себе под нос. Арианна чувствовала его злость. Темная Звезда — самый опасный из ее маленькой группы заговорщиков — сумел от него сбежать. Он оторвался от своих преследователей и исчез в сердце пустыни с обагренным кровью мечом в руке.
— Ты знаешь меня, капитан, — спустя лиги пути вновь заговорила Арианна, — Ты знаешь меня с детства. Ты всегда охранял меня, как и мою мать, с тех пор, как вы вместе прибыли из Великого Норвоса, чтобы служить ее щитом в этой диковинной земле. Ты мне нужен. Я нуждаюсь в твоей помощи. Я не хотела…
— Что вы хотели, не имеет значения, — ответил Арео Хотах, — Важно то, что вы наделали, маленькая принцесса. — Его лицо сохраняло каменное выражение: — Мне очень жаль. Но принц приказывает, а Хотах подчиняется.
Арианна думала, что ее доставят к высокому трону отца под стеклянным куполом в Твердыне Солнца. Но Хотах привез ее в Башню Копья и сдал на попечение сенешалю отца Рикассо и кастеляну сиру Манфри Мартеллу.
— Принцесса, — обратился к ней Рикассо, — вы должны простить старому слепому человеку то, что он не сможет подняться вместе с вами. Этим ногам не осилить столько ступеней. Ваши покои готовы. Сир Манфри проводит вас туда, где вы будете ожидать милости принца.
— «Немилости», вы хотели сказать. Мои друзья тоже будут заточены здесь? — После пленения Арианну отделили от Гарина, Дрея и остальных, а Хотах отказался сообщить ей, что будет с ними. — Все решит принц, — только и заявил по этому поводу капитан. Сир Манфри был более откровенен: — Их отправили в Дощатый Город, оттуда переправят на корабле в Гастон Грей, где они будут содержаться, пока принц Доран не решит их судьбу.
Гастон Грей был старым осыпающимся замком, построенным на скале в Дорнийском море — угрюмая и жуткая тюрьма, где гнили заживо и умирали самые мерзкие преступники.
— Мой отец хочет их убить? — она не могла в это поверить, — Все, что они сделали, они сделали из любви ко мне. Если отец хочет крови, пусть это будет моя.
— Как скажете, принцесса.
— Я хочу поговорить с ним.
— Он это предвидел, — он взял ее под руку и повел вверх по лестнице, все выше и выше, пока она не запыхалась. Башня Копья была высотой в полторы сотни футов, а ее камера оказалась на самом верху. Арианна оглядывала каждую дверь, мимо которой они проходили, гадая, не за ней ли заперта одна из Песчаных Змеек.
Когда за спиной захлопнулась и закрылась на засов ее собственная дверь, Арианна обследовала свое новое пристанище. Темница оказалась просторной и светлой, и не была лишена уюта. Пол устилали мирийские ковры, в комнате были красное вино для утоления жажды и книги, чтобы занять себя. В одном из углов стоял украшенный орнаментом стол для кайвассы с фигурками, вырезанными из слоновой кости и оникса, хотя, даже будь она расположена к игре, сыграть было не с кем. У нее была пуховая перина, чтобы спать, и уборная с мраморным стульчаком, воздух в которой освежался ароматом трав из подвешенной корзинки. С такой высоты открывался великолепный вид. Одно окно выходила на восток, поэтому она могла любоваться восходом солнца над морем. Другое — открывало вид на Твердыню Солнца, Ветреные Стены и Тройные Врата за ними.