Обследование заняло меньше времени, чем ей понадобилось развязать завязки сандалий, но, по крайней мере, помогло на время сдержать слезы. Арианна нашла тазик и бутыль с прохладной водой, омыла лицо и руки, но ничто не могло смыть ее скорбь. — «Арис», — думала она, — «мой белый рыцарь». — На глаза навернулись слезы, и внезапно она расплакалась, все тело затряслось от рыданий. Она вспомнила, как тяжелый топор прошел сквозь его плоть и кости, как его голова кувыркалась в воздухе. — «Зачем ты это сделал? Зачем так расстался с жизнью? Я тебя не просила об этом, никогда этого не хотела, я всего лишь хотела… хотела… хотела…»
Той ночью она молила о сне… в первый раз, но не последний. Но даже во сне она не обрела покоя. Ей снилось, как ее ласкает сир Арис Окхарт, улыбается, говорит о своей любви… но каждый раз из его тела торчали стрелы и кровоточили раны, окрашивая белую ткань в алый цвет. Какая-то часть ее знала, что все это ночной кошмар, который ей только снится. — «Утром все исчезнет», — твердила себе принцесса, но когда наступило утро, она по-прежнему была в темнице, сир Арис был мертв, а Мирцелла… — «Я не хотела такого, ни за что. Я не хотела причинить ей зла. Я всего лишь хотела сделать ее королевой. Если б нас не предали…»
— Кто-то рассказал, — сообщил ей Хотах. Воспоминание об этих словах разжигало в ней гнев. Арианна зацепилась за него, распаляя в своем сердце огонь. Злость была лучше слез, лучше, чем скорбь и чувство вины. Кто-то их выдал, и этому «кому-то» она доверяла. Из-за него умер Арис Окхарт, в равной степени сраженный шепотом предателя и топором капитана. Кровь на лице Мирцеллы тоже его работа. Кто-то выдал. Кто-то, кого она любила. И это ранило больнее всего.
Она нашла кедровый сундук со своей одеждой у подножья кровати, сняла грязную дорожную одежду и надела самое откровенное платье, какое смогла найти — тонкий шелк, который покрывал все, но не скрывал ничего. Принц Доран мог обращаться с ней как с ребенком, но она не желала одеваться как дитя. Она знала, что такое одеяние смутит отца, когда он явится покарать ее за то, что она сотворила с Мирцеллой. Она на это рассчитывала. — «Я должна ползать перед ним и рыдать, это заставит его почувствовать неловкость».
Она ждала его в этот же день, но, когда дверь наконец открылась, там оказались лишь слуги с обедом.
— Когда я смогу увидеться с отцом? — спросила она, но никто ей не ответил. Мясо козленка было зажарено с лимоном и медом. С ним подали виноградные листья, фаршированные смесью изюма, лука, грибов и жгучего драконьего перца. — Я не голодна, — заявила Арианна. Ее друзья на пути в Гастон Грей теперь питались только сухарями и солониной. — Уберите и приведите ко мне Принца Дорана. — Однако еду оставили, а отец не явился. Позже голод поколебал ее решимость, поэтому она села и перекусила.
Когда с едой было покончено, Арианне стало нечего делать. Она ходила кругами по своей комнате, два раза, три и трижды по три раза. Она уселась за столик для кайвассы и подвигала фигурку слона. Потом забралась на подоконник и попыталась почитать, но буквы стали расплываться перед глазами, и она поняла, что снова плачет. — «Арис, милый, мой белый рыцарь, зачем ты сделал это? Тебе следовало сдаться. Я пыталась сказать это, но слова застряли в горле. Эх ты, отважный дурак! Я не хотела, чтобы ты погиб, Мирцелла тоже… о, боги сжальтесь, эта девочка…»
Наконец, она перебралась на перину. Мир окутался во тьму, и ей не оставалось ничего иного, только лечь спать. — «Кто-то рассказал», — думала она, — «кто-то рассказал». — Гарин, Дрей, Пятнистая Сильва были ее друзьями детства, ее близкими, как и кузина Тиена. Она не могла поверить, что они были способны на нее донести… но тогда оставался только Темная Звезда. Если предателем был он, то почему поднял меч на бедную Мирцеллу? — «Он хотел ее убить вместо того, чтобы короновать. Именно так он и сказал у Шендистоуна. Он заявил, что таким образом я смогу получить войну, которую хотела». — Но тогда какой смысл для Темной Звезды предавать? Если сир Герольд был червяком в яблоке, тогда почему он повернул меч против Мирцеллы?
«Кто-то рассказал». — Мог ли это быть сир Арис? Неужели чувство вины белого рыцаря взяло верх над похотью? Неужели он любил Мирцеллу больше нее и предал свою новую принцессу, чтобы искупить предательство перед прежней? Возможно стыд от содеянного жег так сильно, что он предпочел расстаться с жизнью у Зеленокровой, чем жить с бесчестьем.