— Как прикажет ваше величество.
— Хиздар не тот муж, которого бы вы избрали для меня.
— Мне не по чину выбирать вам мужа.
— И правда, — согласилась Дени, — но для меня важно, чтобы вы поняли. Мой народ истекает кровью. Гибнет. Королева не принадлежит себе, её удел — государство. Передо мной стоит выбор — брак или кровавая бойня. Свадьба или война.
— Ваше величество, дозволено ли мне высказаться прямо?
— Как всегда.
— Есть третий вариант.
— Вестерос?
Он кивнул:
— Я поклялся служить и защищать ваше величество, куда бы вы ни отправились. Мое место подле вас — здесь или в Королевской Гавани… но ваше место там, в Вестеросе, на Железном Троне вашего отца. Семь Королевств никогда не признают Хиздара зо Лорака своим королем.
— Не более чем Миэрин признает Дейенерис Таргариен своей королевой. В этом Зелёная Милость права. Рядом со мной должен быть король, наследник старого гискарского рода. Иначе они всегда будут видеть во мне неотёсанную дикарку, вломившуюся в их врата, посадившую их родню на кол и похитившую их богатства.
— В Вестеросе в вас видели бы потерянную дочь, вернувшуюся порадовать отцовское сердце. Ваши добрые подданные любили бы вас и встречали бы ваше появление приветствиями.
— До Вестероса далеко.
— Задержка не сделает его ближе. И чем скорее мы покинем это место…
— Знаю, знаю, — Дени не находила слов, чтобы заставить его понять. Ей хотелось в Вестерос так же сильно, как и ему, но вначале она обязана излечить Миэрин. — Девяносто дней — долгий срок. Хиздар может потерпеть неудачу. И если так, попытка дает мне время. Время заключить союзы, укрепить оборону…
— А если он преуспеет? Что тогда сделает ваше величество?
— Выполнит свой долг, — от этих слов у неё онемел язык. — Вы видели свадьбу моего брата Рейегара. Скажите, он женился по любви или по зову долга?
Старый рыцарь колебался:
— Принцесса Элия была хорошей женщиной, ваше величество. Доброй и умной, с благородным сердцем и веселым нравом. Я знаю, что принц питал к ней нежные чувства.
«Нежность, — подумала Дени. Как много значит это слово. — Возможно, со временем я смогу относится с нежностью к Хиздару зо Лораку».
Сир Барристан продолжил:
— Я видел также свадьбу вашего отца и матери. Да простит меня моя королева, но между ними не было и следа нежности, и королевство дорого за это заплатило.
— Зачем они поженились, если не любили друг друга?
— Так приказал ваш дед. Лесная ведьма заверила его, что в их потомстве родится принц, обещанный в пророчествах.
— Лесная ведьма? — удивилась Дени.
— Она прибыла ко двору вместе с Дженни из Старых Камней. Из-за крошечного росточка и нелепого вида люди называли её карлицей. Но она нравилась леди Дженни, утверждавшей, что та была одной из Детей Леса.
— И что с ней стало?
— Летний Замок.
Роковые слова.
Дени печально вздохнула.
— А теперь оставьте меня. Я очень устала.
— Как прикажете, — поклонившись, сир Барристан повернулся, чтобы уйти, но задержался в дверях. — Прошу прощения. Ваше величество, к вам посетитель. Должен ли я сказать ему придти завтра?
— Кто это?
— Нахарис. Вороны-Буревестники вернулись в город.
«Даарио». Сердце затрепетало в её груди.
— Как давно… где же он?.. — Казалось, она не может вымолвить ни слова.
Сир Барристан, похоже, понял:
— Ваше величество были вместе со жрицей, когда он прибыл. Я знаю, вы бы не захотели, чтобы вас прервали. Новости капитана могут подождать и до завтра.
— Нет.
«Как же я засну, зная, что мой воитель так близко?»
— Позовите его немедля. И… я больше не нуждаюсь в вас сегодня вечером. С Даарио я в безопасности. Да, будьте так любезны, пришлите Ирри и Чхику. И Миссандею.
«Мне нужно переодеться и навести красоту».
Она так и сказала вошедшим служанкам.
— Что ваше величество пожелает надеть? — спросила Миссандея.
«Звёздный свет и морскую пену, — подумала Дени, — дымку шёлка, что, соскользнув, обнажит левую грудь, услаждая взор Даарио. Да, и цветы для волос». С первой встречи во время всего пути из Юнкая в Миэрин командир Ворон-Буревестников каждый день дарил ей цветы.
— Принесите серое льняное платье с вышитым жемчугом лифом. И мою белую львиную накидку. — Завернувшись в львиную шкуру, подаренную ей Дрого, она всегда чувствовала себя в безопасности.
Дейенерис приняла командира Ворон-Буревестников на террасе, сидя на резной каменной скамье под грушевым деревом. По усыпанному тысячью звёзд небу над городом плыл месяц. Даарио Нахарис вошел к ней с самодовольным видом. «Он всегда самодовольный, даже когда просто стоит неподвижно». На капитане наёмников красовались полосатые панталоны, заправленные в высокие сапоги из пурпурной кожи, белая шелковая рубашка и кольчужная безрукавка из золотых колец. Его раздёленная на три части борода была выкрашена в пурпур, изогнутые усы вызолочены, а длинные вьющиеся волосы расчесаны на прямой пробор. На одном бедре он носил стилет, а на другом дотракийский аракх.