— Нет. Хотя, может быть глоток вина?
У них не было вина. Дареон обещал купить немного на деньги, вырученные от его выступлений.
— У нас будет вино, но позже. — Признался Сэм. — Но у нас есть вода, правда, не очень хорошая. — Хорошая вода поступала из большого каменного акведука, который браавосцы называли сладководной рекой. У богатых вода поступала по трубам прямо в дома, бедным приходилось носить воду кувшинами и ведрами из фонтанов. Сэм как-то попросил Лилли сходить за водой к фонтану, совсем позабыв, что девушка — одичалая, никогда не жила в поселениях крупнее замка Крастера и никогда не видела большого торгового города. Каменный лабиринт зданий на островах, окруженных каналами с водой — вот, что такое Браавос, полностью лишенный растительности и деревьев, наполненный незнакомыми людьми, говорящими на непонятном языке. Все это настолько ее напугало, что она потеряла карту, а потом и сама заблудилась. Сэм нашел ее плачущей у подножия каменной статуи какого-то давным-давно умершего морского владыки.
— У нас есть вода из канала, — пояснил он мейстеру Эйемону. — Но мы ее вскипятили на кухне. Если хотите, есть еще сонное вино.
— Я уже достаточно выспался. Вода из канала подойдет. Помоги, если не трудно.
Сэм помог старику подняться и поднес кружку к его сухим, потрескавшимся губам. Несмотря на его помощь, половина воды пролилась мейстеру на грудь.
— Довольно. — Эйемон закашлялся после пары глотков. — Ты меня утопишь.
Он дрожал под руками Сэма.
— Почему здесь так холодно?
— Дрова кончились. — Дареон вдвое переплатил хозяину за комнату с очагом, но никто из них не догадался, что в этом месте такие дорогие дрова. Деревья на Браавосе не росли, если не считать сады и дворики богачей. Тем более браавосцы не стали бы вырубать сосны, покрывавшие внешний пояс островов огромной лагуны, которые служили щитом от ветров и штормов. Вместо этого лес привозили на баржах по рекам и через лагуну. Даже кизяк здесь был редкостью. Браавосцы вместо лошадей пользовались лодками. Они даже не заметили бы всего этого, если б сразу отправились в Старомест, но мейстер был слишком слаб. Второго путешествия через открытое море он бы не перенес.
Рука Эйемона продвинулась поверх одеяла и легла на руку Сэма.
— Нам нужно идти в порт, Сэм.
— Как только вы окрепнете. — Старик был не в том состоянии, чтобы встречаться с вездесущими браавосскими влажными ветрами и солеными брызгами. К северу от них находился Пурпурный порт, в котором прямо перед куполами и башнями дворца морских владык причаливали браавосские купцы. К западу лежал Тряпичный порт, наводненный кораблями из прочих Вольных городов, а также пришедшими из других краев от Вестероса и Иббена до легендарных стран, лежащих далеко на восток. И повсюду находились небольшие пирсы, металлические чалки и древние посеревшие пристани, на которых в большом количестве толклись рыбаки, ловцы крабов и креветок с уловом из устий рек и лиманов.
— Сейчас для вас это было бы слишком большим испытанием.
— Тогда иди вместо меня. — Продолжал настаивать Эйемон. — И приведи ко мне кого-нибудь, кто видел этих драконов.
— Я? — Сэм почувствовал растерянность от подобного предложения. — Мейстер, это же просто сказки. Морские байки. — Это тоже лежит на совести Дареона. Певец пересказывал все слухи и сплетни, услышанные в пивных и борделях. К сожалению, когда он слышал байки про драконов, то был пьян и не мог вспомнить подробностей. — Может, Дареон вообще все выдумал. Певцы они такие. Они часто выдумывают.
— Это верно. — Согласился мейстер. — Но даже самые причудливые песни хранят крупицу истины. Найди для меня истину, Сэм.
— Да я и не знаю, кого спрашивать и как с ними разговаривать. Я немного знаю высокий валирийский, но когда со мной говорят на браавосском, я и половины не могу разобрать. Вы, в отличие от меня, говорите на многих языках, вот когда поправитесь, тогда сможете сами…
— А когда я поправлюсь, Сэм? Ответь.
— Скоро. Если будете отдыхать и кушать. Когда мы доберемся до Староместа…
— Мне не суждено снова увидеть Старомест. Теперь я это знаю. — Старик сильнее сжал руку Сэма. — Скоро я присоединюсь к своим братьям. Одних роднит со мной клятва, других кровь, но все они мне — братья. И мой отец… он никогда не думал, что ему достанется трон, но так вышло. Он любил повторять, что это было его наказанием за тот удар, от которого пал его брат. Молю, чтобы хоть в смерти он нашел покой, которого не знал при жизни. Септоны воспевают сладостный конец, избавление от нашего бренного существования и путешествие в прекрасный дальний край, где мы можем радоваться, любить и пировать до скончания дней… но что, если ничего этого нет? Нет страны света и меда, а есть только холод, темнота и боль за стеной, которую мы называем Смерть?