Не обращая внимания на проклятия, рыцарь смог пробить себе путь через площадь. А когда один из мужчин попытался преградить ему путь, он взялся за рукоять меча и вытянул из ножен клинок — ровно настолько, чтобы можно было увидеть фут обнаженной стали. Мужчина моментально испарился, и перед ними тут же появился свободный проход. Рыцарь пустил коня рысью, и толпа осталась позади. Какое-то время Тирион ещё слышал затихающий голос Бенерро и ответные крики толпы — грозные, словно раскаты грома.
Наконец они подъехали к конюшне. Рыцарь спешился и колотил кулаком в дверь до тех пор, пока к ним не выбежал запыхавшийся раб с вытатуированной на щеке конской головой.
Пока похититель будил хозяина и торговался с ним о цене за коня и седло, карлика грубо спихнули на землю и привязали к столбу.
«Продать коня дешевле, чем плыть с ним через полмира». Тирион чувствовал, что его ближайшее будущее тесно связано с пребыванием на корабле. В конце концов, может он действительно пророк?
Покончив с торгом, рыцарь перекинул свой меч, щит и седельную сумку через плечо и спросил дорогу к ближайшей кузнице. И хотя та тоже была заперта, дверь быстро открыли на крик рыцаря.
Кузнец оглядел Тириона, затем кивнул и принял горсть монет.
— Иди сюда, — позвал рыцарь пленника, достал кинжал и разрезал путы.
— Спасибо, — поблагодарил его карлик, растирая затекшие запястья.
В ответ рыцарь лишь рассмеялся:
— Прибереги свою благодарность для того, кто её заслуживает, Бес. Следующая часть моего плана вряд ли придется тебе по душе.
Он оказался прав.
Массивные чугунные кандалы оказались ужасно тяжёлыми — каждое из колец, насколько мог судить карлик, весило добрые два фунта. А цепи делали их еще тяжелее.
— Видимо, я кажусь намного страшнее, чем себе представлял, — признался Тирион, когда было заковано последнее кольцо. Каждый удар молота пронзал руку болью почти до самого плеча. — Или ты испугался, что я дам дёру на своих маленьких, кривых ногах?
Кузнец не поднимал головы во время своей работы, но рыцарь мрачно посмеивался.
— Меня заботит твой рот, а не ноги. В оковах ты — раб. Никто не будет слушать слова раба — даже те, кто знает язык Вестероса.
— Всё это ни к чему, — возразил Тирион. — Обещаю, что буду послушным маленьким пленником. Честно-пречестно.
— Тогда докажи это и заткнись.
Тириону ничего не оставалось, как склонить голову и прикусить язык, ожидая, пока скрепят между собой цепи: сначала между запястьями, от них к лодыжкам, а затем скрепили и их тоже.
«Эти треклятые штуковины весят больше меня самого». Но, по крайней мере, он всё ещё дышал. Похититель мог запросто отрубить ему голову: ведь голова — это всё, что требовала Серсея. Не отчекрыжив её при первой возможности, похититель совершил большую ошибку.
«Волантис и Королевскую Гавань разделяет половина мира. А в дороге, сир, может приключиться всё что угодно».
Остаток пути они прошли пешком. Лязгая и гремя цепями, Тирион изо всех сил старался не отставать от рыцаря, размашисто шагавшего впереди. Каждый раз, когда расстояние между ними увеличивалось, похититель резко дергал за цепь с такой силой, что карлик, спотыкаясь, кубарем летел вперед.
«Могло быть и хуже. Он мог погонять меня кнутом».
Волантис разделялся устьем Ройна — местом, где река целуется с морем — на две половины, соединённые между собою Длинным Мостом. К востоку от реки располагались самые старые и богатые районы, но там не жаловали наёмников, варваров и прочий неотесанный люд, поэтому им пришлось перебираться на западный берег.
Входом на Длинный Мост служила арка из чёрного камня, украшенная изображениями сфинксов, мантикор, драконов и других загадочных существ. Тянущийся за аркой мост был построен валирийцами на пике своей славы — дорога из плавленого камня, лежащая на массивных опорах. Ширина моста едва позволяла проехать в ряд двум повозкам, поэтому фургонам приходилось при встрече замедлять ход.
Им повезло, что они шли пешком. Проехав лишь треть моста, телега, гружёная дынями, зацепилась за повозку, везущую шёлковые ковры, застопорив тем самым движение. Большая часть пешеходов также остановилась, чтобы поглазеть, как ругаются друг на друга возчики. Но рыцарь схватил Тириона за цепь и буквально пробил для них путь сквозь толпу. В давке какой-то мальчишка попытался стянуть у рыцаря кошель, однако резкий удар локтем остановил воришку, в кровь разбив ему нос.
По обе стороны моста высились здания: торговые лавки и храмы, таверны и постоялые дворы, бордели и салоны, где играли в кайвассу. Многие из них были трёх или четырёхэтажными, и каждый последующий этаж нависал над предыдущим, а верхние почти соприкасались друг с другом. Из-за этого мост был похож на освещённый факелами тоннель. Вдоль пролётов располагались торговые ряды. Ткачи и кружевницы демонстрировали свои товары бок о бок со свечниками и стеклодувами, а торговки рыбой продавали угрей и устриц. В дверях каждой ювелирной лавки торчал охранник, а у торговцев специями — даже по двое, поскольку пряности ценились вдвое дороже золота. В просветах между домами путник мог увидеть отблеск реки, катившей свои воды под мостом, через который он шёл. К северу Ройн превращался в широкую отражавшую звёзды на водной глади чёрную ленту в пять раз шире Черноводной в Королевской Гавани. А к югу река открывала свои объятия солёному морю.