В центральной части моста, словно связки лука, висели отрубленные руки воров и карманников. Тут же на всеобщее обозрение были выставлены три головы — две мужские и женская. Прибитые под ними таблички гласили, за что казнили этих людей. Останки охраняла пара копейщиков, одетых в отполированные шлемы и серебристые кольчужные рубашки. Щёки стражей пресекали зёленые, словно нефрит, тигриные полосы. Время от времени охранники проявляли заботу о покойных, размахивая копьями, чтобы отпугнуть подлетавших пустельг, чаек и ворон. Но минуту спустя птицы снова кружили вокруг голов.
— Что они совершили? — невинно поинтересовался Тирион.
Рыцарь бросил взгляд на таблички.
— Женщина была рабыней, поднявшей руку на свою госпожу. Тот, что постарше — обвинён в подготовке восстания и шпионаже в пользу драконьей королевы.
— А молодой?
— Убил своего отца.
Тирион вновь взглянул на разлагающуюся голову.
«Выглядит так, словно он улыбается».
Рыцарь задержался у лежавшей на фиолетовом бархате драгоценной диадемы, затем пошёл дальше, но через пару шагов остановился у лавки кожевника, чтобы выторговать пару перчаток. Тирион был несказанно рад остановкам. Он уже начал задыхаться от быстрого темпа, а из натёртых оковами запястий сочилась кровь.
Пройдя Длинный Мост, они пересекли портовый район на западном берегу. Его освещенные факелами улицы были наводнены матросами, рабами и подвыпившими гуляками. В какой-то момент мимо них протопал слон, таща на спине замок с дюжиной полуголых рабынь. Девицы размахивали руками, завлекая прохожих видом мелькавших грудей и выкрикивая «Малакво, Малакво». Они представляли собой такое восхитительное зрелище, что Тирион чуть было не вляпался в одну из навозных куч, которыми слон помечал свой путь. В последнюю секунду рыцарь успел спасти его от этой неприятности, дёрнув за цепь с такой силой, что карлик отлетел в сторону, чуть не пропахав носом землю.
— Нам ещё далеко? — спросил он.
— Вон туда. На Площадь Рыботорговцев.
Их целью оказался Купеческий дом — уродливое четырёхэтажное здание, расположившееся на набережной между складов, борделей и таверн, словно гигантский толстяк, окружённый детьми. Его общий зал, размером затмивший половину великих чертогов в замках Вестероса, представлял собой тускло освещённый лабиринт, состоящий из сотни уединенных альковов и укромных углов. От их почерневших балок и покрытых трещинами потолков эхом отражался гул голосов матросов, купцов, капитанов, менял, грузоотправителей и работорговцев, лгавших, проклинавших и надувавших друг друга на полусотне различных языков.
Тирион одобрил выбор гостиницы. Рано или поздно «Скромница» прибудет в Волантис, а это был самый крупный постоялый двор города, и именно его чаще всего выбирали перевозчики, торговцы и капитаны. В лабиринтах общего зала совершалось бесчисленное количество сделок. Тирион был достаточно наслышан о Волантисе, чтобы знать это наверняка. Если Гриф появится здесь с Уткой и Хэлдоном, карлик вновь получит свободу.
А до тех пор нужно запастись терпением. Его время ещё придет.
Комнаты наверху вряд ли можно было назвать хоромами, а самые дешёвые находились на четвёртом этаже. Втиснутая в угол здания каморка под наклонной крышей, которую снял его похититель, имела низкий потолок, продавленную кровать с вонючей периной и покатый пол, напомнивший Тириону о пребывании в Орлином Гнезде.
«По крайней мере, тут хотя бы есть стены».
Кроме того, в комнате были окна. Они являлись главным удобством жилища — наряду с железным кольцом, вмурованным в стену. К этому кольцу было очень удобно привязывать рабов, и похититель не преминул им воспользоваться, приковав Тириона сразу же после того, как зажёг сальную свечу.