Серсея
Подъем на вершину холма Висении проходил очень медленно. Когда лошади пошли в гору, королева откинулась на пышную красную подушку. Снаружи раздавался громкий голос сира Осмунда Кеттлблэка:
— Дорогу! Освободите улицу! Дорогу Ее Королевскому Величеству!
— У Маргери довольно оживленный двор. — Рассказывала в это время леди Мерривезер. — У нас есть жонглеры, актеры, поэты, кукольники…
— Певцы? — Подсказала Серсея.
— Да, много и разных, Ваше величество. Хамиш Лютнист играет раз в две недели, и иногда Аларик из Айзена развлекает нас по вечерам, но самый любимый у нее Лазурный Бард.
Серсея помнила его по свадьбе Томмена. — «Молод и красив собой. Может в этом что-то есть?»
— У вас бывают, как я слышала, и другие мужчины. Рыцари и придворные. Ухажеры. Ну-ка, отвечайте честно, миледи. Ты считаешь Маргери до сих пор девственница?
— Она говорит, что да, Ваше величество.
— Говорит. А ты, что скажешь?
Темные глаза Таэны озорно блеснули.
— Когда она выходила за лорда Ренли в Хайгардене, я помогала ему раздеваться для брачной ночи. Его милость был хорошо сложен и довольно сладострастен. Я видела доказательство, когда мы втолкнули его на брачное ложе, на котором ожидала его невеста в чем мать родила, мило краснея под одеялом. Сир Лорас сам внес ее наверх. Маргери может говорить, что свадьба не была завершена, что лорд Ренли выпил в тот день слишком много, но уверяю вас, клинок между его ног, когда я видела его в последний раз, вовсе не выглядел уставшим.
— Тебе не довелось увидеть брачное ложе на утро после этого? — поинтересовалась Серсея. — Кровь была?
— Простыней никому не показывали, Ваше Величество.
«Какая жалость». — И все же, отсутствие крови на простыне само по себе ничего не значит. Крестьянки в брачную ночь, как она слышала, текут как свиньи, однако с благородными девицами, вроде Маргери Тирелл, подобное не всегда верно. Есть поговорка: «дочка лорда раньше отдает свою девственность коню, чем мужу», а Маргери ездит верхом с тех пор, как научилась ходить. — Я так поняла, что у нашей маленькой королевы множество поклонников среди наших собственных рыцарей. Близнецы Редвины, сир Таллад… кто там еще?
Леди Мерривезер пожала плечами.
— Сир Ламберт, дурачок, который прячет свой здоровый глаз под повязкой. Байярд Норкросс. Кортни Гринхилл. Братья Вудрайты — Портифер бывает пореже, а Лукантин чаще. А! И грандмейстер Пицель очень частый посетитель.
— Пицель? Правда? — Неужели слабоумный старый червяк променял льва на розу? — «Если так, что ж, он сильно об этом пожалеет». — Кто еще?
— Дикарь с Летних островов в плаще из перьев. Как же я могла про него позабыть, ведь он с ног до головы черен, как чернила? Остальные приходят ко двору, чтобы полюбезничать с ее кузинами. Элинор была обещана мальчишке Амброзу, но любит пофлиртовать, а у Мэгги каждый вечер новый ухажер. Однажды она даже целовалась на кухне с поваренком. Я слышала разговоры о ее свадьбе с братом леди Балвер, но если б Мэгги было позволено выбирать самой, уверена, она бы скорее выбрала Марка Маллендора.
Серсея рассмеялась.
— Легкомысленный рыцарь, потерявший руку в битве на Черноводной? Что толку в калеке?
— Мэгги считает его милым. Она даже просила леди Маргери помочь ей найти для него обезьянку.
— Значит, обезьянку… — королева не нашлась, что на это сказать. — «Воробьи и обезьяны. Истинно, королевство сходит с ума».
— Как там наш храбрый сир Лорас? Как часто он вспоминает о своей сестре?
— Куда чаще остальных. — Когда Таэна нахмурилась, между ее глаз появилась тонкая морщинка. — Он приходит каждое утро и каждый вечер, если только ему позволяет служба. Ее братец сильно к ней привязан, они делятся всем… О!.. — На какой-то момент мирийка выглядела по-настоящему шокированной. Потом на ее лице появилась улыбка. — У меня едва не появились нехорошие мысли, Ваше величество.
— Лучше держи их при себе. На холмах полно воробьев, а мы отлично знаем, что воробьи ненавидят порочных.
— Я слышала, что еще они ненавидят мыло с мочалкой, Ваше величество.
— Возможно, большое количество молитв притупляет мужское обоняние. Но я хочу быть полностью уверена, что доберусь до Его Святейшества.
Занавески качнулись вперед-назад вихрем алого шелка.
— Ортон говорил мне, что у Верховного Септона нет имени. — Сказала Таэна. — Это правда? В Мире у всех есть имена.