«Безмолвная» стояла среди остальных кораблей. Взгляд Виктариона приковала железная носовая фигура — женщина, лишенная рта, с развевающимися на ветру волосам и вытянутой вперед рукой. Казалось, ее перламутровые глаза следят за ним. — «У нее был рот, как у любой другой женщины, пока Вороний Глаз его не зашил».
Приблизившись к берегу, он заметил женщин и детей, стоявших в ряд на палубе одного из больших коггов. У некоторых из них были связанные за спиной руки, и у каждого из них на шее была петля пеньковой веревки.
— Это кто? — спросил он человека, помогавшего им причалить лодку к берегу.
— Сироты и вдовы. Их продадут в рабство.
— Продадут? — На Железных островах рабов не было, только пленные невольники. Их можно было заставить служить, но они не были чей-то собственностью. Их дети, если их посвящали Утонувшему Богу, рождались свободными. Ни один невольник не продавался и не покупался за деньги. За невольников мужчины платили железную цену, иначе нельзя.
— Они должны стать либо невольницами, либо морскими женами. — Возразил Виктарион.
— Таков был приказ короля. — Ответил человек.
— Сильные всегда отбирают у слабых. — Откликнулся Нут Брадобрей. — А рабы или невольники, не имеет значения. Их мужчины не сумели их защитить, поэтому теперь они наши, и мы делаем с ними, что хотим.
«Это против Древнего Обычая». — Хотел было сказать он, но сейчас это было некстати. Его победа бежала впереди него, и вокруг стали собираться люди с поздравлениями. Виктарион позволял им подольститься к нему, пока один из них не начал восхвалять смелость Эурона:
— Как здорово, что он осмелился плыть вдали от берега, чтобы никто не сумел нас заметить раньше, чем мы свалились им на голову. — Рычал он. — Но пересечь полмира в поисках драконов — это что-то посильнее. — Он не стал отвечать, только протолкнулся сквозь толпу и направился к замку.
Замок лорда Хьюэтта был небольшим, но хорошо укрепленным, с толстыми стенами и окованными дубовыми воротами, на которых красовался древний герб его рода — дуб на обитом железом щите на фоне голубых и белых волн. Но наверху, на башнях с зелеными крышами теперь трепетал на ветру кракен рода Грейджоев, и огромные дубовые ворота были сломаны и сожжены. По укреплениям прохаживались железнорожденные с копьями и топорами, а так же несколько полукровок Эурона.
Во дворе Виктарион наткнулся на Грольда Гудбразера и старого Драмма, шептавшихся с Родриком Харлоу. При виде их Нут Брадобрей присвистнул:
— Чтец! — Крикнул он. — Почему твое лицо так вытянулось? Твои плохие предчувствия не оправдались. Мы победили и захватили хорошую добычу!
Лорд Родрик скривил губы:
— Ты имеешь в виду, эти камни? Да все четыре, вместе взятые, не сравнить с Харлоу. Мы захватили немного камней, деревьев и безделушек, и поцапались с Тиреллами.
— С розами? — рассмеялся Нут. — Чем роза может повредить глубоководному кракену? Мы захватили их щиты и разбили их на кусочки. Кто теперь их защитит?
— Хайгарден. — Ответил Чтец. — Скоро против нас выступит вся сила Простора, Брадобрей, и тогда ты увидишь, что у роз бывают железные шипы.
Драмм кивнул, положив руку на рукоять Багряного Дождя. — У лорда Тарли есть двуручный меч по имени Губитель Сердец из валирийской стали, и он всегда под рукой у лорда Тирелла.
В Виктарионе вспыхнул азарт:
— Пусть приходит. Я заберу его меч, как твой предок отобрал Багряный Дождь. Пусть все приходят, и приводят с собой Ланнистеров в придачу. Может, на суше львы и страшны, но на море всеми правят кракены. — Он бы отдал половину своих зубов за шанс скрестить топор с Цареубийцей или Рыцарем Цветов. Вот это битва так битва. Цареубийца проклят богами и людьми, но воин прославленный и достойный уважения.
— Не бойся, лорд капитан. Они придут. — Уверил его Чтец. — Именно этого и хочется Его Величеству. Иначе, почему он приказал нам отпустить воронов Хьюэтта?
— Ты слишком много читаешь и слишком мало сражаешься. — Ответил Нут. — Твоя кровь превратилась в воду. — Но Чтец сделал вид, что не слышал.
Буйное веселье было в полном разгаре, когда Виктарион появился в зале. Железнорожденные заполнили все столы — пили, орали, толкались, похвалялись количеством убитых ими людей, своими подвигами и богатством захваченной добычи. На многих были надеты награбленные украшения. Леворукий Лукас Кодд и Квеллон Хамбл вместо плащей надели сорванные со стен гобелены. Гермунд Ботли надел нитку жемчуга и гранатовое ожерелье поверх своего позолоченного ланнистеровского нагрудника. Неулыбчивый Андрик каждой рукой обнимал по женщине, но по-прежнему не улыбался. На каждом пальце у него было по кольцу. Вместо мисок, вырезанных в черством хлебе, капитаны ели из массивных серебряных тарелок.