— Вскоре беженцев станет гораздо больше, — объявил Бурый Бен, когда астапорцев увели. — У этих троих были лошади. Большинство же идёт пешком.
— И сколько их может быть? — спросил Резнак.
Бурый Бен пожал плечами:
— Сотни. Тысячи. Больные, обожжённые, раненые. Кошки и Гонимые Ветром шастают по холмам с копьями и плетьми, гонят их на север и вырезают тех, кто отстанет.
— Ходячие рты. И, по вашим словам, больные? — Резнак в отчаянии заломил руки. — Ваша милость не должны пускать их в город!
— Я бы тоже не стал этого делать, — согласился Бурый Бен Пламм. — Я, конечно, не мейстер, но знаю, что гнилые яблоки надо держать подальше от свежих.
— Это не яблоки, Бен, — возразила Дени. — Это мужчины и женщины, больные, голодные и напуганные.
«Мои дети».
— Я должна была отправиться в Астапор.
— Ваше величество не смогли бы их спасти, — сказал сир Барристан. — Вы предостерегали короля Клеона от этой войны с Юнкаем. Он был глупцом, обагрившим руки в крови.
«И что, мои руки чище?»
Ей вспомнилось, слова Даарио, что все короли должны быть либо мясниками, либо мясом.
— Клеон был врагом нашего врага. Если бы я присоединилась к нему на Рогах Хаззата, мы вместе разбили бы юнкайцев.
Бритоголовый возразил:
— Если бы вы увели Безупречных на юг к Хаззату, Дети Гарпии…
— Знаю, знаю. Опять Ероих.
Бурый Бен Пламм растерялся:
— Кто это — Ероих?
— Девушка, которую, как мне казалось, я спасла от изнасилования и мучений. Моё доброе дело в конце концов обернулось для неё куда худшей судьбой. Всё, что я сделала в Астапоре, так это породила ещё десять тысяч Ероих.
— Ваше величество не могли предвидеть…
— Я королева. Предвидеть — мой долг.
— Что сделано, то сделано, — произнес Резнак мо Резнак. — Ваша милость, умоляю, поскорее сделайте благородного Хиздара своим королем. Он сможет договориться с мудрыми господами и заключить для нас мир.
— И на каких же условиях?
«Берегись надушенного сенешаля», — сказала ей Куэйта. Женщина в маске уже предсказала ей приход бледной кобылицы — может она была права и в отношении благородного Резнака?
— Может я и юная девушка, не сведущая в войне, но не ягнёнок, который забредёт с блеянием в гнездо к гарпиям. У меня всё ещё есть мои Безупречные. У меня есть Вороны-Буревестники и Младшие Сыновья. У меня есть три полка вольноотпущенников.
— И драконы, — с хищной улыбкой напомнил Бурый Бен Пламм.
— Запертые, в цепях! — воскликнул Резнак мо Резнак. — Какая польза от драконов, которыми никто не может управлять? Даже Безупречным становится не по себе, когда они отворяют двери, чтобы накормить их.
— Неужели они боятся ручных зверушек королевы? — Бурый Бен весело прищурился. Седой капитан Младших Сыновей был плотью от плоти вольных отрядов, в его жилах текла кровь доброй дюжины разных народов, но он всегда любил драконов, а они любили его.
— Зверушек? — взвизгнул Резнак. — Точнее чудовищ! Чудовищ, поедающих детей! Мы не можем…
— Молчать, — отрезала Дейенерис. — Мы не будем об этом говорить.
Ярость в её голосе, заставила Резака отшатнуться:
— Простите меня, ваше великолепие, я не…
Бурый Бен Пламм оборвал его на полуслове.
— Ваше величество, у юнкайцев есть три наёмных отряда против наших двух, и поговаривают о том, что они послали в Волантис за Золотым Братством. Эти ублюдки могут выставить десять тысяч солдат. Ещё у юнкайцев четыре гискарских легиона, а может и больше. И я слышал, что они отправили гонцов через всё Дотракийское море, возможно, чтобы натравить на нас какой-нибудь большой кхаласар. По мне, без драконов нам не обойтись.
Дени вздохнула:
— Прости, Бен. Я не осмелюсь выпустить драконов на волю.
Она видела, что это был не тот ответ, которого он ожидал.
Пламм почесал свои бакенбарды:
— Если у нас не будет драконов, что ж… лучше уйти, пока юнкайские паскуды не захлопнули ловушку… Только сначала стребуем с работорговцев денег за наш уход. Они ведь платят кхалам, чтобы дотракийцы не трогали их города, так почему бы не заплатить и нам? Продадим им Миэрин назад и подадимся на запад с полным обозом золота, драгоценностей и всего такого.
— Ты предлагаешь мне, чтобы я ограбила Миэрин и бежала? Этому не бывать! Серый Червь, мои вольноотпущенники готовы к битве?
Евнух скрестил на груди руки:
— Они не Безупречные, но вас не подведут. Ваш слуга клянется в этом копьем и мечом, ваша милость.