— Хорошо. Очень хорошо, — Дейенерис посмотрела на окружавших ее людей — на насупившегося Бритоголового, на сира Барристана с его морщинистым лицом и грустными голубыми глазами, на бледного и потного Резнака мо Резнака, на седовласого и крепкого, как старая кожа, Бурого Бена, на Серого Червя, безбородого, бесстрастного, с ничего не выражающим лицом. «Здесь должен быть Даарио и мои кровные всадники. Если нас ожидает битва, кровь моей крови должна быть со мной». — Ей также не хватало сира Джораха Мормонта. — «Он лгал мне, доносил на меня, но любил меня и всегда давал хорошие советы».
— Я уже однажды разбила юнкайцев и разобью снова. Но где? И как?
— Вы хотите встретить их в поле? — недоверчиво поинтересовался Бритоголовый. — Это безрассудство. Наши стены выше и толще, чем стены Астапора, да и защитники у нас храбрее. Юнкайцам этот город так просто не взять.
Сир Барристан возразил:
— Думаю, не стоит позволять им окружить Миэрин. Их войско собрано с миру по нитке, и это работорговцы, а не солдаты. Если мы застанем их врасплох…
— Это едва ли, — возразил Бритоголовый. — У юнкайцев есть друзья в стенах города — они дадут им знать.
— Какую армию мы сможем собрать? — спросила Дени.
— Недостаточно большую, прошу вашего королевского прощения, — ответил Бурый Бен Пламм. — А что говорит Нахарис? Если мы хотим дать битву, нам понадобятся его Вороны-Буревестники.
— Даарио все еще на задании.
«Боги, что я наделала? Неужели послала его на смерть?»
— Бен, я хочу, чтобы твои Младшие Сыновья провели разведку. Где наши враги находятся, как быстро продвигаются, сколько у них людей, как они расположены.
— Нам понадобится провизия. И свежие лошади.
— Само собой. Сир Барристан вас всем обеспечит.
Бурый Бен почесал подбородок:
— Возможно, мы сумеем переманить кое-кого из них на нашу сторону. Если ваша милость снабдит нас несколькими мешками золота и драгоценностей… на подарки их командирам, так сказать… Тогда, как знать?
— Купить их, почему бы и нет? — задумчиво произнесла Дени. Она знала, что с наёмниками Спорных Земель это происходит сплошь да рядом. — Да, прекрасно. Резнак, займись этим. Когда Младшие Сыновья покинут город, закрой ворота и удвой стражу на стенах.
— Будет сделано, ваше великолепие, — сказал Резнак мо Резнак. — А что делать с астапорцами?
«Мои дети».
— Они пришли сюда за помощью — за пищей, кровом и защитой. Мы не можем от них отвернуться.
Сир Барристан нахмурился:
— Ваше величество, мне случалось видеть, как кровавый понос уничтожал целые армии, если ему давали беспрепятственно распространиться. Сенешаль прав, мы не можем пустить астапорцев в Миэрин.
Дени беспомощно посмотрела на него. Хорошо, что драконы не плачут.
— Ладно, как скажете. Будем держать их за стенами, пока эта… эта напасть не прекратится. Разбейте для них лагерь у реки, к западу от города. Поделимся с ними едой, какой сможем. Может быть, удастся отделить больных от здоровых.
Все сановники смотрели на неё.
— Не вынуждайте меня повторять дважды. Идите и выполняйте то, что я велела.
Дени встала, проскользнула мимо Бурого Бена и сбежала вниз по лестнице навстречу желанному уединению на террасе.
Миэрин и Астапор разделяли три сотни лиг, но ей мерещилось, что небо на юго-западе стало темнее, будто его застилал дым от горящего Красного Города. «Из кирпича и крови построен Астапор, и люди в нем из кирпича и крови, — вертелся у нее в голове старый стишок. — Лишь прахом и костями остался Астапор, и люди в нём — лишь прах и кости». Она попыталась вспомнить лицо Ероих, но облик мертвой девушки таял словно дым.
Когда Дейенерис наконец повернулась, то увидела рядом с собой сира Барристана, закутавшегося от вечерней прохлады в белый плащ.
— Сможем ли мы воевать? — спросила она его.
— Люди всегда могут воевать, ваше величество. Лучше спросите, сможем ли мы победить. Пасть в бою легко, выиграть — другое дело. Вольноотпущенники толком не обучены и ни разу не бывали в битве. Ваши наёмники раньше служили врагу, а тот, кто хоть раз поменял хозяина, без колебаний сменит его ещё раз. У вас есть два дракона, которые не покоряются человеку, а третий, быть может, навсегда потерян. Вне этих стен у вас нет друзей, кроме лхазарян, а те не настроены воевать.
— У нас крепкие стены.
— Они не стали крепче, чем были, когда мы стояли с другой стороны. И вместе с нами в этих стенах сейчас находятся Дети Гарпии. И все эти великие господа — те, чьих детей вы не стали убивать, и те, чьих детей убили.