— Не время и не место бередить эту рану. Не здесь, милорд. Не сейчас.
Занятым копьями он сказал:
— Заберите головы и сожгите. Оставьте от них только кости.
И лишь потом он обратил внимание на Мелисандру.
— Миледи. Прогуляемся, если вам угодно.
«Наконец-то».
— Если угодно лорду-командующему.
Когда они шли в туннеле под Стеной, Мелисандра взяла его под руку. Впереди двигались Морган и Меррел, по пятам за ними следовал Призрак. Жрица не заговаривала, но нарочно замедлила шаг, и там, где она проходила, начинал таять лёд. «Он не сможет этого не заметить».
Под железной решеткой зиявшей бойницы Сноу, как она и ожидала, нарушил молчание:
— Что с остальными шестью?
— Я их не видела, — ответила Мелисандра.
— Посмотрите?
— Конечно, милорд.
— Сир Деннис Маллистер прислал ворона из Сумеречной Башни, — сказал ей Джон Сноу. — Его люди видели огни в горах на дальней стороне Теснины. По мнению сира Денниса, одичалые стягивают силы. Он считает, что они собираются снова атаковать Мост Черепов.
— Некоторые из них, возможно.
Могли ли черепа в её видении обозначать этот мост? Почему-то Мелисандре казалось, что нет.
— Если это и произойдёт, то атака будет не более чем отвлекающим маневром. Я видела башни у моря, затопленные чёрной и кровавой волной. Туда придётся самый тяжёлый удар.
— Восточный Дозор?
«Он ли?» Мелисандра посещала Восточный Дозор у Моря вместе с королём Станнисом. Это там его величество оставил королеву Селису и их дочь Ширен, когда отправился со своими рыцарями в поход к Чёрному Замку. Башни в её пламени выглядели иначе, но так часто случалось с видениями.
— Да. Восточный Дозор, милорд.
— Когда?
Она развела руками.
— Завтра. В следующем месяце. Через год. А если вы начнете действовать, возможно, сможете предотвратить то, что я видела. «Иначе какой смысл в видениях?»
— Хорошо, — сказал Сноу.
К тому времени, как они вышли из-под Стены, толпа ворон у ворот увеличилась до двух десятков. Люди сгрудились вокруг них. Мелисандра знала некоторых по имени: Трёхпалый Хобб, Малли с жирными рыжими волосами, недалёкий парень по прозвищу Оуэн Олух, пьяница-септон Селладар.
— Это правда, м'лорд? — произнёс Трёхпалый Хобб.
— Кто это? — спросил Оуэн Олух. — Это ведь не Дайвен, так?
— И не Гарт, — сказал один из людей королевы, известный ей как Альф из Раннимада, который одним из первых отрёкся от семи ложных богов ради истины Рглора. — Гарт слишком умён для этих одичалых.
— Сколько? — спросил Малли.
— Трое, — ответил им Джон. — Чёрный Джек, Волосатый Хэл и Гарт.
Альф из Раннимада взвыл так громко, что мог разбудить спящих в Сумеречной Башне.
— Уложи его в постель и влей в него сонного вина, — сказал Джон Трёхпалому Хоббу.
— Лорд Сноу, — тихо произнесла Мелисандра. — Не пройдёте ли вы со мной в Королевскую Башню? Я должна ещё кое-чем с вами поделиться.
Он долго смотрел ей в лицо своими холодными серыми глазами. Его правая рука сжималась, разжималась и снова сжималась.
— Как пожелаете. Эдд, отведи Призрака в мои покои.
Мелисандра восприняла это как намёк и тоже отпустила свою стражу. Они вместе и только вдвоём прошли через двор. Падал снег. Она шла так близко к Джону Сноу, как только осмеливалась. Достаточно близко, чтобы почувствовать исходящее от него словно чёрный туман недоверие. «Он меня не любит и никогда не полюбит, но будет использовать. Это хорошо». В самом начале Мелисандра танцевала тот же танец со Станнисом Баратеоном. На самом деле, у юного лорда-командующего и её короля общего больше, чем они могут признать. Станнис был младшим сыном, живущим в тени своего старшего брата, так же как и Сноу, рождённый бастардом, всегда жил в тени своего законнорождённого брата — павшего героя, прозванного Молодым Волком. Оба по натуре были неверующими, недоверчивыми и подозрительными. Честь и долг — вот единственные боги, которым они поклонялись от всего сердца.
— Вы не спросили о своей сестре, — произнесла Мелисандра, когда они взбирались по винтовой лестнице Королевской Башни.
— Я уже говорил. У меня нет сестры. Мы оставляем наших родных, когда приносим обеты. Я не могу помочь Арье, так же как я…
Сноу прервался, когда они зашли в её покои. Сидевший у стола одичалый намазывал кинжалом масло на ломоть тёплого чёрного хлеба. Она обрадовалась, увидев, что тот надел костяной доспех. Разбитый череп великана, служивший ему шлемом, лежал на подоконнике за его спиной.