Хозяйская спальня изменилась с его последнего визита, и не в лучшую сторону. На месте прекрасного мирийского ковра на полу лежала старая потрепанная тростниковая циновка, и вся мебель была новой и грубо сделанной. Кровать сира Рэймона Дарри была достаточно широкой для шестерых. У нее был коричневый бархатный балдахин и резные дубовые колонны с виноградными гроздьями и листвой. У Ланселя оказался комковатый матрац, набитый соломой, брошенный прямо на пол у окна, где его, конечно же, могли разбудить первые лучи света. Старая кровать была, без сомнения, либо сожжена, либо разбита, либо украдена, но все же…
Когда принесли кадку, Малыш Лью стащил с Джейме сапоги и помог снять золотую руку. Пока Пек с Гарреттом наполняли кадку водой, Пиа подыскала для него чистое белье. Снимая с него дублет, девушка застенчиво косилась на него. Джейме было неудобно видеть изгибы ее грудей и бедер под грубым коричневым платьем. Он обнаружил, что вспоминает то, что Пиа нашептывала ему на ухо в Харренхоле, в ту ночь, когда Квиберн отправил ее к нему в постель. — «Иногда, бывая с мужчиной, я закрываю глаза и притворяюсь, будто это вы», — шептала она.
Он был рад, что кадка оказалась достаточно глубокой, чтобы скрыть его возбуждение. Едва он погрузился в покрывшуюся паром воду, как припомнил другую ванну, которую когда-то разделил с Бриенной. Он был нездоров и слаб от потери крови, и от жары у него пошла кругом голова так, что он начал говорить всякие глупости, которые лучше бы оставить невысказанными. На этот раз у него не было никаких оправданий. — «Вспомни свои клятвы. Пиа скорее подходит для спальни Тириона, чем твоей».
— Подай мыло и мочалку, — Приказал он Пеку. — Пиа, ты можешь идти.
— Да, милорд. Спасибо, милорд. — Произнося слова, она прикрывала рот рукой, чтобы спрятать выбитые зубы.
— Ты ее хочешь? — Спросил Джейме Пека, когда она ушла.
Оруженосец стал малиновым от смущения.
— Если она тебе нравится, бери ее. Она научит тебя некоторым вещам, которые, не сомневаюсь, тебе пригодятся на брачном ложе, и от нее ты вряд ли заведешь бастарда. — Пиа раздвигала ноги перед половиной армии его отца и ни разу не залетела, скорее всего девчонка бесплодна. — Если переспишь с ней, будь с ней добр.
— Добр, милорд? Как… как мне… как я…?
— Теплые слова. Мягкие прикосновения. Тебе на ней не жениться, но как только окажешься с ней в постели, веди себя будто это твоя невеста.
Паренек кивнул.
— Милорд, я… а где мне с ней? Здесь нигде нет места чтобы… чтобы…
— …остаться наедине? — Улыбнулся Джейме. — Мы пробудем на ужине несколько часов. Матрац выглядит ужасно, но, тем не менее, вполне сойдет.
Глаза Пека вылезли на лоб.
— На постели вашей милости?
— Если Пиа знает свое дело, потом почувствуешь себя лордом. — «Кто-то же должен, наконец, воспользоваться этим несчастным матрацем».
Когда позже Джейме Ланнистер пришел на вечерний пир, на нем был красный бархатный дублет, с парчовыми вставками, и золотая цепь с черными брильянтами. Он нацепил свою золотую руку, отполированную до нестерпимого блеска. В этом месте не пристало появляться в белом. Его долг подождет его в Риверране, а сюда его привела черная нужда.
Большой зал Дарри был назван большим только из вежливости. Столешницы, поставленные на козлы, были расставлены от стены до стены, а потолочные стропила были черны от копоти. Джейме усадили на возвышение по правую руку от пустующего кресла Ланселя.
— А что мой кузен, не придет ужинать? — Спросил он, усаживаясь.
— Милорд предпочитает поститься. — Ответила жена Ланселя, леди Амарея. — Он горюет по несчастному Верховному Септону. — Она была длинноногой, полногрудой, подтянутой девицей около восемнадцати лет. С виду вполне здоровая женщина, хотя ее узкое, лишенное подбородка лицо напомнило Джейме о бедняге его кузене Клеосе, который всегда был чем-то похож на ласку.
«Постится? Так он куда больший идиот, чем я предполагал». — Вместо того, чтобы морить себя голодом, его кузен должен был вовсю стараться, заводя собственного, похожего на ласку, наследничка. Ему стало интересно, как сир Киван отнесся к новой причуде своего сына? Может, именно поэтому дядя уехал так быстро?
За тарелкой гороховой похлебки с беконом леди Амарея поведала Джейме, как ее первого супруга зарубил сир Григор Клиган, когда Фреи еще сражались за Робба Старка.
— Я умоляла его не уходить, но мой Пэт был таким храбрым, и поклялся, что именно он победит это чудовище. Он так хотел прославиться.
«Как и все мы».
— Когда я был оруженосцем, я поклялся сам себе, что именно я зарублю Улыбчивого Рыцаря.