— Девочку. — Ответила она. — Дворянскую девочку три-на-десять лет с красивым личиком и рыжими волосами.
— Санса Старк. — Имя прозвучало довольно тихо. — Вы верите, что это бедное дитя было с Псом?
— Дорниец, Тимеон, сказал, что она была на пути в Риверран. Он был наемником, одним из Бравых Ребят, убийцей, насильником и лжецом, но сомневаюсь, что он об этом стал бы лгать. Он заявил, что Пес украл ее у них и увез с собой.
— Понятно. — Тропинка вновь повернула, и перед ними появились хижины. Старший Брат назвал их скромными. Именно такими они и оказались на самом деле. Они были похожи на ульи, сделанные из камня: низкие, круглые и лишенные окон.
— Этот, — указал он на ближайший к ним дом, единственный, над которым вился дымок из дыры дымохода по центру крыши. Проходя под косяком, Бриенна вынуждена была сильно присесть, чтобы уберечь голову. Внутри она обнаружила глинобитный пол, матрац, набитый соломой, шкуры и одеяла, которыми можно было укрыться от холода, тазик с водой, кувшин сидра, немного хлеба с сыром, тлеющий огонь в очаге и два низких стула. Старший Брат сел на один из них, поставив фонарь на пол.
— Можно мне ненадолго задержаться? Я чувствую, что нам следует поговорить.
— Как пожелаете. — Бриенна отстегнула пояс с ножнами и повесила его на второй стул, потом уселась, скрестив ноги, на матрац.
— Твой дорниец не солгал, — начал разговор Старший Брат. — Но, боюсь, ты его не так поняла. Вы охотитесь не за тем волком, леди. У Эддарда Старка было две дочери. Сандор Клиган похитил другую, младшую.
— Арью Старк? — У Бриены отвисла челюсть. — Вы это точно знаете? Сестра леди Сансы жива?
— Была. — Ответил Старший Брат. — А теперь… я не знаю. Она могла оказаться среди тех детей, что погибли в Солеварнях.
Эти слова произвели эффект, сходный с ножом, вонзившимся ей в живот. — «Нет! Это было бы слишком ужасно».
— А может быть так, что… вы не совсем в этом уверены?
— Я уверен в том, что дитя было с Сандором Клиганом в таверне на перекрестке, которую когда-то содержала Маша Хеддл до того, как ее повесили львы. Я уверен в том, что они направлялись в Солеварни. За исключением этого… нет. Я не знаю, ни где она, ни даже жива ли она. Однако, я знаю еще одну вещь. Человек, за которым ты охотишься — мертв.
Это было еще одним шоком.
— Как он умер?
— От того, чем и жил, — от меча.
— Вы в этом абсолютно уверены?
— Я сам его похоронил. Если пожелаете, я могу рассказать вам, где находится его могила. Я прикрыл его тело камнями, чтобы звери-падальщики не выкопали тело, и водрузил поверх них его шлем, чтобы отметить место его последнего упокоения. Это было моей ужасной ошибкой. Какой-то прохожий нашел его могилу, и присвоил шлем себе. Этот человек насиловал и убивал в Солеварнях, но это не Сандор Клиган, хотя и не менее опасен. Речные земли битком набиты подобными отбросами. Я бы не стал называть их волками. Волки благороднее, чем это… как, впрочем, полагаю, и псы.
— Я немного знал этого человека, Сандора Клигана. Он долгое время был телохранителем принца Джоффри, и даже здесь мы наслышаны о его деяниях, и добрых и злых. И если хотя бы половина из слышанного мной правда, это была горькая, измученная душа грешника, который насмехался в равной степени и над богами и над людьми. Он служил, но не находил в своем служении чести. Он сражался, но не находил радости от побед. Он пил, чтобы утопить свою боль в море вина. Он никого не любил, даже себя. Им правила ненависть. И несмотря на то, что он совершил множество грехов, он никогда не просил о прощении. Там, где прочие мечтают о любви, славе и богатстве, этот человек — Сандор Клиган — мечтал об убийстве своего брата, что является настолько ужасным грехом, что я содрогаюсь, даже упоминая его вслух. Но именно это служило ему пищей, топливом, поддерживающим бушующий в его груди огонь. Как не ужасно это звучит, мечтая обагрить кровью собственного брата свой меч, именно ради этого мига жило это печальное и гневное существо… и даже эту мечту у него отняли, когда принц Оберин Дорнийский ударил сира Григора отравленным копьем.