— Не совсем. Конечно, это были не «Рейны из Кастамере», знаешь ли, но некоторые места в ней… ну…
— Что там было?
Он засмеялся.
— Нет, тебе точно не захочется послушать моё пение.
— Мама пела нам, когда мы были детьми. Брату и мне. Она всегда говорила, что неважно, как ты поешь, если тебе нравится песня.
— Она была…
— …Невеличкой? Нет, но наш отец — да. Его собственный папаша продал его работорговцу, когда отцу было три, но с годами он стал таким знаменитым скоморохом, что сам купил себе свободу. Он объездил все Вольные Города и Вестерос тоже. В Староместе его звали Боб-Попрыгун.
«А то как же». Тирион постарался не поморщиться.
— Теперь он уже умер, — продолжала Пенни. — И мама тоже. Оппо… кроме него, у меня не было семьи, и теперь его тоже нет, — она отвернулась и устремила взгляд вдаль на море. — Что мне делать? Куда идти? Я ничего не умею, кроме как выступать с потешным турниром, а для него нужны двое.
«Нет, — подумал Тирион, — туда тебе путь заказан, девочка. Даже и не проси меня, даже не думай».
— Найди себе какого-нибудь сиротку, — предложил он.
Пенни его, похоже, не услышала.
— Это отец придумал устраивать потешные турниры. Он сам выдрессировал первую свинью, но к тому времени здоровье ему уже не позволяло на ней ездить, так что его место занял Оппо. Я всегда ездила на собаке. Мы как-то выступали перед морским владыкой Браавоса, и он так хохотал, что потом дал каждому из нас… дорогой подарок.
— Это там вас нашла моя сестра? В Браавосе?
— Ваша сестра? — растерялась девушка.
— Королева Серсея.
Пенни покачала головой.
— Она никогда не… к нам в Пентосе пришел мужчина. Осмунд. Нет, Освальд. Что-то в таком роде. Это Оппо встречался с ним, не я. Оппо за нас обо всем договаривался. Брат всегда знал, что делать и куда нам ехать дальше.
— Дальше нам ехать в Миэрин.
Карлица озадаченно поглядела на него.
— Кварт, вы хотели сказать. Мы направляемся в Кварт через Новый Гис.
— Нет, в Миэрин. Ты прокатишься на псе перед драконьей королевой и уйдешь от неё, получив столько золота, сколько весишь сама. Лучше налечь на еду, чтобы предстать перед её величеством миленькой и пухленькой.
Пенни не улыбнулась в ответ.
— Но одна-то я только и могу, что ездить кругами. И даже если я насмешу королеву, куда мне идти потом? Мы никогда не оставались долго на одном месте. Поначалу зрители покатываются со смеху, но к четвертому или пятому представлению уже знают всё наперед. Тут-то они перестают смеяться, так что приходится двигаться дальше. Больше всего денег мы собирали в больших городах, но мне всегда нравились маленькие. В таких местах у людей нет серебра, но они кормили нас за своими столами, и детишки повсюду следовали за нами.
«Это потому что они в своем загаженном захолустье в жизни не видели карликов, — подумал Тирион. — Треклятая мелюзга будет бегать и за двухголовым козленком, если такой появится. Пока им не надоест его блеяние и его не зарежут на ужин».
Но он не хотел снова вгонять Пенни в слезы, поэтому сказал:
— У Дейенерис доброе сердце и щедрая душа, — это было как раз то, что ей нужно было услышать. — Не сомневаюсь, она найдет тебе место при дворе. Безопасное место, куда не дотянется моя сестрица.
Пенни обернулась к нему.
— И вы там тоже будете.
«Если только Дейенерис не решит, что хочет ланнистерской крови за всю ту таргариенскую, что пролил мой брат».
— Буду.
После этого карлица стала куда чаще показываться на палубе. На следующий день — во второй его половине, когда воздух был теплее, а море спокойнее, Тирион встретил посередине корабля Пенни и её пятнистую хрюшку.
— Ее зовут Милашка, — застенчиво сказала ему девушка.
«Хрюшка-Милашка и Девочка-Пенни, — размышлял он, — с кого-то спросится за это». Пенни дала Тириону желудей, и он покормил Милашку с руки. Свинья сопела и повизгивала.
«Только не думай, девочка, что я не вижу, что у тебя на уме», — подумал он.
Скоро они стали и ужинать вместе: в одни вечера вдвоем, в другие — в компании телохранителей Мокорро. Тирион прозвал их «перстами», потому что они были воинами Огненной Длани и их было пятеро. Пенни посмеялась — милый звук, и не из тех, что ему часто приходилось слышать. Её потеря была слишком свежа, а горе слишком глубоко.
Скоро карлица с его подачи начала называть судно «Вонючим стюардом», хотя и обижалась на Тириона, когда тот величал Милашку «беконом». Чтобы загладить вину, Тирион попытался научить Пенни играть в кайвассу, но скоро понял, что это гиблое дело.