— Я поклялся не стричь волос, пока мой отец не будет отмщен. — Для человека, выглядевшего столь похожим на льва, слова Давена Ланнистера были, словно блеяние ягненка. — Но Молодой Волк первым добрался до Карстарка. Украл у меня возможность с ним рассчитаться. — Он отдал шлем оруженосцу и провел пятерней по примятым железом волосам. — Немного волос мне даже нравится. Ночи становятся холоднее, а немножко растительности на лице не дает замерзнуть. Ах да, и тетя Дженна всегда говорила, что у меня кирпич вместо подбородка. — Он сжал Джейме в объятьях. — После Шепчущего Леса мы все за тебя переживали. Слышали, что лютоволк Старка порвал тебе горло.
— Ты пролил по мне пару горьких слез, брат?
— Половина Ланниспорта ходила в трауре. Женская часть. — Взгляд сира Давена зацепился за культю. — Так это правда. Эти ублюдки отрубили тебе правую руку.
— Ничего, у меня теперь есть новая, из чистого золота. Так много нового узнаешь, когда становишься одноруким. Теперь я стал пить меньше из боязни облиться и при дворе реже чешу задницу.
— Это верно. Может, мне тоже стоит избавиться от своей. — Он засмеялся. — Это сделала Кейтлин Старк?
— Варго Хоут. — «Откуда только появляются все эти слухи?»
— Кохорик? — Сир Давен сплюнул. — Тьфу на него, вместе с его Бравыми Ребятами! Я говорил твоему отцу, что лучше бы сам отправился фуражиром, но он меня не послушал. «Некоторые поручения могут выполнить только львы», — сказал он. — «А фураж оставь псам с козлами».
Джейме узнал слова своего отца. Он почти услышал его голос. — Пойдем внутрь, брат. Нам нужно поговорить.
Гарретт разжег жаровни, и от их тлеющих углей шатер Джейме наполнился приятным теплом. Сир Давен сбросил плащ и отдал его Малышу Лью. — Ты, парень, часом не Пайпер? — Прорычал он. — Что-то ты какой-то мелкий?
— Я Льюис Пайпер, милорд.
— Как-то я сильно побил твоего брата в рукопашной. Этот хлюпик обиделся, когда я спросил его, не его ли сестра нарисована танцующей голой на его щите.
— Это символ нашего рода. У нас нет сестер.
— Очень жаль. У вашего символа славные сиськи. С другой стороны, кто же станет прятаться за спиной голой женщины, а? Каждый раз, ударяя по щиту твоего брата я чувствовал смущение, недостойное рыцаря.
— Довольно. — Рассмеявшись, прервал его Джейме. — Отстань от него. — Пиа налила для них вина из котелка, помешивая в нем ложкой. — Мне нужно знать, чего ждать в Риверране.
Кузен пожал плечами.
— Осада затягивается. Черная Рыба сидит в замке, мы сидим вокруг. Ужасно скучно, если хочешь знать. — Ответил сир Давен, усевшись на складной стул. — Талли нужно сделать вылазку, чтобы напомнить всем, что мы все еще на войне. Будет так мило, если он зарубит несколько Фреев. Для начала Римана. Его редко видят трезвым. Ох, и Эдвина. Этот не такой толстый как отец, но так же весь кипит от гнева, как ведро полное гноя. А уж наш новоявленный сир Эммон… нет, лорд Эммон, спасите нас Семеро! Не дай боги забыть его новый титул… Наш лорд Риверрана не делает ничего, только дает мне советы, как вести осаду. Он хочет, чтобы я захватил замок, его не повреждая, поскольку теперь это владение его милости.
— Вино еще горячее? — Поинтересовался Джейме у Пиа.
— Да, милорд. — Разговаривая, девушка прикрывала рот ручкой. Пек поставил кубки на золотой поднос. Сир Давен стащил перчатку и взял себе один кубок. — Спасибо, парень. Ты кто?
— Джосмин Пекльдон, если угодно милорду.
— Пек вел себя героем на Черноводной. — Сказал Джейме. — Он зарубил двух рыцарей и захватил еще двоих.
— Похоже, ты куда опаснее, чем кажешься, парень. Это что, бородка? Или ты просто забыл смыть грязь с лица? Даже у жены Станниса Баратеона усы гораздо гуще. Сколько тебе?
— Пятнадцать, сир.
Сир Давен хмыкнул.
— Знаешь отличную шутку про героев, Джейме? Они все умирают молодыми и оставляют больше женщин для нас. — Он отдал свой кубок обратно оруженосцу. — Наполни-ка его еще, и я тебя тоже назову героем. У меня пересохло горло.
Джейме поднял свой кубок левой рукой и сделал глоток. По груди разлилось тепло. — Ты тут распинался о том, как желаешь смерти Фреям. Риману, Эдвину, Эммону…
— И Уолдеру Риверсу. — Добавил Давен. — Этому сукину сыну. Он ненавидит себя за то, что он бастард и всех остальных за то, что ими не являются. Но сир Первин, похоже, славный малый. Его, пожалуй, можно оставить. И женщины у них вроде ничего. Я слышал, что женюсь на одной из них. Кстати, твой отец, кажется, счел нецелесообразным посоветоваться со мной об этом браке. Ты знал, что до Окскросса мой отец договаривался с Пакстером Редвином? У девчонки Редвина отличное приданное…