Оживление, царившее за рекой и три огромных лагеря осаждающей армии выглядели точь-в-точь, как описал кузен. Лагерь сира Римана Фрея к северу от Камнегонки был самым крупным и самым беспорядочным. Среди шатров возвышалась огромная серая виселица высотой не ниже требюшета. На ней с веревкой на шее стояла одинокая фигура. — «Эдмур Талли». — Джейме почувствовал укол жалости. — «Вместо того, чтобы день за днем держать его тут с петлей на шее… лучше было сразу отрубить ему голову, и покончить с этим».
За виселицей в хаотичном беспорядке были разбросаны шатры и походные костры. Лорды Фреев и их рыцари поставили свои шатры с удобством, вверх по течению, подальше от отхожих мест и выгребных ям. Вниз по течению стояли землянки, шалаши и телеги.
— Сир Риман не дает своим парням скучать, поэтому он завел у себя в лагере шлюх, петушиные бои и охоту на кабана. — Заметил сир Давен. — У него даже есть собственный треклятый менестрель. Веришь? Наша тетя притащила Белозубого Уота из самого Ланниспорта, поэтому Риману тоже потребовался менестрель. Может, мы просто перекроем реку дамбой, а затем утопим всех разом, а, брат?
Джейме разглядел за зубцами крепостной стены прохаживающихся лучников. Над ними развевалось знамя Талли — прыгнувшая серебристая форель на полосатом красно-голубом поле. Но на самой высокой башне замка реял другой стяг: длинное белое полотнище, разрисованное лютоволком Старков.
— Когда я впервые оказался в Риверране, я был зеленым как трава оруженосцем. — Рассказал Джейме кузену. — Старый Самнер Кракехолл отправил меня с сообщением, которое, как он заявил, он не мог доверить ворону. Лорд Хостер продержал меня здесь две недели, сочиняя ответ, и каждую трапезу упорно сажал рядом со своей дочкой Лизой.
— Не удивительно, что ты одел белое. Я бы поступил так же.
— О! Лиза была не так ужасна, как все это. — По-правде, она была красивой девушкой. Застенчивой и обходительной, с длинными рыжими волосами. — «Хотя, излишне застенчивой, даже пугливой. Слишком много натянутых пауз в беседах, заполненных хихиканьем, и ни капли страсти Серсеи». — Ее старшая сестра была куда интереснее, но Кейтлин была обещана какому-то северянину, наследнику Винтерфелла… но в том возрасте еще ни одна девушка не интересовала Джейме больше, чем знаменитый брат Хостера Талли, который победил в знаменитом сражении Девятигрошовых Королей на Ступенях. За столом он едва замечал бедняжку Лизу, достав Бриндена Талли расспросами о Маэлисе Ужасном и Черном Принце. — «Сир Бринден был тогда моложе, чем я сейчас», — подумалось Джейме. — «А я был младше Пека».
Ближайший брод через Красный Зубец был выше замка по течению. Чтобы добраться до лагеря сира Давена, им пришлось проехать через лагерь Фреев, мимо шатров покаявшихся и получивших королевское прощение речных лордов. Джейме заметил знамена Личестера и Вэнса, Рута и Гудбрука, желуди Смолфорда и танцующую деву лорда Пайпера, но притормозить его заставили те гербы, наличие которых он не заметил. Нигде не было видно серебряного орла Маллистера, как и красной лошади Бракенов, ивы Ригерса, змей-близнецов Пэгга. Хотя все они уверили в своей преданности Железный Трон, ни один из них не пожелал присоединиться к осаде. Бракены, насколько знал Джейме, теперь сражались с Блэквудами. Этим можно было простить их отсутствие, но что до остальных…
«Наши новые друзья никакие нам не друзья. Их верность простирается не дальше их собственной шкуры». — Риверран необходимо взять, и как можно скорее. Чем дольше протянется осада, тем больше появится бунтарей вроде Титоса Блэквуда.
У брода сир Кеннос из Кайса дунул в Рог Херрока. — «Этот звук должен привлечь Черную Рыбу на стену». — Сир Хьюго с сиром Дермонтом с белым штандартом Королевской Гвардии и стягом Томмена с львом и оленем провели Джейме через поток, расплескивая мутную красно-бурую воду. Остальная колонна последовала следом.
Лагерь войска Ланнистеров встречал их дружным грохотом молотков, исходящих от места постройки новой осадной башни. Две другие уже стояли готовые, наполовину обитые сырыми конскими шкурами. Между ними стоял таран на колесах, представлявший собой ствол дерева с обожженным на костре острым концом, и подвешенный под деревянной крышей на железных цепях. — «Похоже, кузен не терял время даром».