Дареон наконец закончил играть. В воздухе растаяли последние ноты, Ланна вздохнула, певец отложил арфу и усадил ее к себе на колени. Он только начал тискать ее, когда Кошка громко спросила:
— Кто-нибудь желает устриц? — Мерри открыла глаза.
— Прекрасно, — сказала женщина, — Неси их сюда, дитя. Ина, принеси немного хлеба и уксус.
Когда Кошка вышла из «Веселого Порта» с полным монет кошельком и пустой тележкой, в которой остались только соль и водоросли, в небе за лесом мачт уже висело распухшее красное солнце. Дареон ушел вместе с ней. Этим вечером он обещал спеть в таверне «Зеленый Угорь», рассказал он по пути.
— Всякий раз, когда я ухожу из «Угря», у меня в кармане бренчит серебро, — хвастался он, — в некоторые дни там бывают капитаны и судовладельцы. — Они прошли по маленькому мосту и продолжили свой путь по извилистым глухим закоулкам, вслед за удлиняющимися тенями. — Скоро я буду петь в Пурпурной Гавани, а после и Дворце Морских Владык, — распинался Дареон. Тележка Кошки клацала по булыжникам мостовой, выбивая свою дребезжащую музыку. — Вчера я давился селедкой со шлюхами, а через год буду наслаждаться императорскими крабами вместе с куртизанками.
— А где твой брат? — поинтересовалась Кошка, — Тот толстяк. Он нашел корабль в Старомест? Он говорил, что собирается отплыть на «Леди Ушаноры».
— Мы все собирались. По приказу лорда Сноу. Я говорил Сэму: «Брось старика», — но жирный дурак не послушался. — В его волосах играли последние лучи солнца. — Что ж, теперь уже слишком поздно.
— Точно, — отозвалась Кошка, когда они шагнули во мрак узкого извилистого переулка.
Когда Кошка вернулась в дом Браско, над узким каналом сгущался вечерний туман. Она избавилась от своей тележки, прошла к Браско в комнатушку, где он считал деньги, и шмякнула на столешницу кошелек. Рядом она с грохотом бросила сапоги.
Браско похлопал по кошельку:
— Отлично. А это что?
— Сапоги.
— Хорошие сапоги трудно найти, — согласился Браско, — но эти слишком малы для меня. — Он подцепил один сапог и уставился на него.
— Сегодня месяц умрет, — напомнила Кошка.
— Тогда тебе лучше помолиться. — Браско отбросил сапоги и высыпал из кошелька монеты. — Валар дохаэрис.
«Валар моргулис», — подумала она в ответ.
Пока она пробиралась по улицам Браавоса, туман заполнил весь окружающий мир. Подходя к двери из чардрева Черно-белого Дома, она слегка дрожала. Этим вечером в храме горело всего несколько свеч, мерцая, словно падающие звезды. В темноте все боги казались чужими.
Внизу в хранилище она скинула потрепанный плащ Кошки, стянула пропахшую рыбой коричневую Кошкину тунику, сбросила испятнанные солью сапоги, вылезла из белья Кошки и погрузилась в разбавленную лимоном воду, чтобы смыть с себя вонь Кошки из Каналов. Затем вынырнула, намылилась и соскребла с себя грязь. Она вылезла порозовевшая, с облепившими лицо каштановыми волосами. Она оделась в чистую одежду, надела мягкие матерчатые туфли и пошлепала на кухню, выпросить у Уммы немного еды. Жрецы и послушники уже поели, но кухарка оставила для нее прекрасный кусок жареной трески и немного пюре из желтого турнепса. Она с жадностью набросилась на еду, потом вымыла тарелку и направилась к бродяжке, помочь той с зельями.
В основном она была на побегушках: лазила по приставным лесенкам, доставая травы и листья, которые требовались бродяжке.
— Сладкий сон — самый нежный из ядов, — рассказывала ей бродяжка, перемалывая их пестиком в ступке. — Несколько гранул успокоят колотящееся сердце, уберут дрожь из членов и придадут человеку сил и спокойствия. Щепотка подарит ночь глубокого и спокойного сна. Три щепотки погрузят в вечный сон. Вкус очень сладкий, поэтому лучше использовать его с тортами и пирожными или медовыми винами. Вот, чувствуешь сладость? — Она дала ей принюхаться и снова отправила на полки за бутылкой из красного стекла. — Это жестокий яд, но без вкуса и запаха, поэтому его легко спрятать. Люди называют его «Слезами Лисса». Растворенный в воде или вине он изъест кишки и потроха жертвы, смерть будет выглядеть, как от желудочных колик. Понюхай. — Арья вздохнула и ничего не почувствовала. Бродяжка отложила Слезы в сторону и откупорила пузатый каменный кувшин. — Эта клейкая масса приправлена кровью василиска. Она придает жаркому аппетитный запах, но съеденное, вызывает неистовое безумие как у животного, так и у человека. Попробовав кровь василиска, мышь способна напасть на льва.
Арья пожевала губы:
— Это действует на собак?