— Двадцать три, — вздохнула Дени. — Мои драконы не на шутку пристрастились к баранине с тех пор, как мы стали выплачивать компенсации пастухам. Их требования доказуемы?
— Некоторые приносят обгоревшие кости.
— Любой человек может развести костёр и зажарить ягнёнка. Обгоревшие кости ничего не доказывают. К тому же, Бурый Бен Пламм утверждает, что на холмах за городом водятся красные волки, шакалы и дикие собаки. Должны ли мы платить за каждую задранную ими овцу от Юнкая до Скахазадхана?
— Нет, великолепная, — поклонился Резнак. — Отправить обманщиков прочь или прикажете их высечь?
Дейенерис заёрзала.
— Никто не должен бояться приходить ко мне. — Она не сомневалась, что какие-то из жалоб выдуманные, но была уверена и в том, что большая часть из них — истинные. Её драконы слишком выросли, чтобы довольствоваться крысами, собаками и кошками, как раньше. «Чем больше они едят, тем больше становятся, — предупреждал её сир Барристан. — А чем больше становятся, тем больше едят». Дрогон улетал особенно далеко и мог легко проглатывать по овце в день.
— Выплатите им стоимость их скота, — приказала она Резнаку. — Но в следующий раз заставьте каждого жалобщика сперва явиться в храм Милости и поклясться священной клятвой богам Гиса.
— Будет исполнено. — Резнак повернулся к просителям. — Её величество королева приказала возместить вам ущерб за утраченный скот, — объявил он на гискарском наречии. — Явитесь завтра к моим помощникам, и вам заплатят монетой или товаром, по вашему выбору.
Решение было встречено мрачным молчанием.
«Они могли бы выглядеть и повеселее, — подумала Дени. — Они получили то, ради чего пришли. Как ещё им угодить?»
Когда все направились к выходу, один из просителей остался — бедно одетый приземистый мужчина с обветренным лицом и копной красно-чёрных волос, остриженных на уровне ушей. В руке он держал тёмный холщовый мешок. Мужчина стоял с опущенной головой, уставившись в мраморный пол, словно забыл, где находится. «А этому что от меня надо?» — удивилась Дени.
— Все на колени перед Дейенерис Бурерождённой, Неопалимой, королевой Миэрина, королевой андалов, ройнаров и Первых людей, кхалиси Великого травяного моря, Разрушительницей Оков и Матерью Драконов, — выкрикнула Миссандея высоким приятным голосом.
Когда Дени поднялась, её токар начал сползать. Она подхватила его и подтянула на место.
— Эй, ты, с мешком, — позвала она. — Ты хочешь говорить с нами? Можешь приблизиться.
Когда он поднял своё лицо, стало видно, что его глаза красны, словно свежие раны. Дени заметила, что сир Барристан белой тенью скользнул к ней ближе. Шаг за шагом, шаркая и спотыкаясь, проситель приближался неуверенной походкой, сжимая в руках мешок.
«Пьян или болен», — решила Дени. Под его сломанными жёлтыми ногтями темнела земля.
— Что это? — спросила она. — У тебя какая-то жалоба или просьба к нам? Чего ты хочешь?
Он нервно облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы:
— Я… я принёс…
— Кости? — нетерпеливо продолжила она. — Обгорелые кости?
Мужчина поднял мешок и высыпал его содержимое на мрамор.
Это и в самом деле оказались кости — сломанные и почерневшие. Более длинные были расколоты — из них съели костный мозг.
— Это сделал чёрный… — прохрипел человек по-гискарски. — Он спустился с неба крылатой тенью и… и… и…
«Нет, — вздрогнула она, — нет, нет, о, нет!»
— Ты что оглох, дурак? — заорал просителю Резнак мо Резнак. — Не слышал, что я объявил? Приходи завтра к моим помощникам, и тебе заплатят за твою овцу.
— Резнак, — тихо произнёс сир Барристан, — придержи язык и открой глаза. Это не овечьи кости.
«Нет, — подумала Дени. — Это кости ребёнка».
Бриенна
— Я ищу девочку три-на-десять лет, — сказала она седой фермерше у сельского колодца. — Она дворянка и очень хорошенькая, с голубыми глазами и темно-рыжими волосами. Она может путешествовать с толстым рыцарем сорока лет, или, возможно, с дураком. Вы ее не видели?
— Нет, насколько могу вспомнить, сир, — ответила фермерша, кланяясь. — Но я буду смотреть внимательнее, если смогу.
Не видели ни кузнец, ни септон из деревенской септы, ни свинопас со свиньями, и девочка, рвавшая лук в огороде, и никто другой из простых жителей, которых смогла разыскать Дева из Тарта в глинобитных хижинах Росби. Но она не отчаивалась. — «Это кратчайший путь в Сумеречный Дол», — твердила себе Бриенна. — «Если Санса пошла этим путем, то кто-нибудь ее обязательно видел». — На посту у ворот замка она задала тот же вопрос двум копейщикам с тремя красными горностаями, которые были гербом Росби. — Если она оказалась в это время на дороге, то она уже не девочка, — ответил тот, что постарше. А тот, что помоложе, пожелал узнать, такого же рыжего цвета волосы у нее между ног или нет.