К этому моменту Мэгги Тирелл уже во всю ревела.
— Как он погиб? — спросила она. — Кто его убил?
— Такой чести не досталось никому. — Ответила Серсея. — Сир Лорас был ранен стрелами в бедро и в плечо, но не вышел из боя и продолжил храбро сражаться, несмотря на обильное кровотечение. Позже ему достался удар булавой, сломавший ему ребра. А после этого… нет, я не стану говорить вам о самом ужасном.
— Скажи! — потребовала Маргери. — Я приказываю!
«Приказываешь?» — Серсея сделала паузу, но потом решила спустить ей это с рук. — Когда куртина пала, защитники заперлись в твердыне. И здесь Лорас тоже возглавил атаку. Он был обварен кипящей смолой.
Леди Алла стала белой, как мел, и выбежала из комнаты.
— Лорд Уотерс заверил меня, что мейстеры сделали все, что было в их силах, но боюсь, ваш брат был обожжен слишком сильно. — Серсея заключила Маргери в свои объятья. — Он спас наше королевство. — Когда она поцеловала юную королеву в щеку, на ее губах остался соленый привкус ее слез. — Джейме занесет все его подвиги в Белую Книгу, а менестрели сложат о нем песни, которые будут напоминать о нем и через тысячу лет.
Маргери так резко вывернулась из ее объятий, что королева едва не упала.
— «Умирает» — еще не значит «умер», — заявила она.
— Но ведь мейстеры говорят…
— Умирает — не значит умер!
— Я только хотела разделить с тобой…
— Я знаю, чего ты хотела. Убирайся!
«Теперь ты понимаешь, что чувствовала я в ту ночь, когда умер мой Джоффри». — Она кивнула с непроницаемой маской холодной любезности на лице.
— Дорогая дочь. Я разделяю твою скорбь. Оставляю тебя с твоим горем наедине.
Леди Мерривезер этой ночью не появилась, а Серсея поняла, что слишком переволновалась и не может уснуть. — «Если б только лорд Тайвин мог видеть меня сегодня, он бы знал, кто является его преемником и наследником, достойным Утеса», — размышляла она, лежа рядом с Джослин Свифт, тихо сопящей в подушку. В скором времени Маргери зальется горючими слезами, которые она должна была пролить по Джоффри. Мейс Тирелл тоже будет плакать, но она не дала ему ни малейшего повода себя обвинить. В конце концов, что она такого сделала, кроме того, что оказала Лорасу честь своим доверием? Он просил, стоя на коленях, половина придворных были тому свидетелями.
«Когда он умрет, я прикажу где-нибудь возвести статую в его честь, и устрою по нему панихиду, которую еще не видывали в Королевской Гавани». — Черни это понравится. Томмену тоже. — «Может, Мейс, бедняга, меня даже поблагодарит. Что же до его матери, если боги будут ко мне милостивы, то эта новость ее прикончит».
Рассвет был самым прекрасным из виденных Серсеей за многие годы. Таэна появилась почти сразу после этого, и призналась, что ей пришлось провести ночь с Маргери и ее дамами. Они пили вино, плакали и обменивались воспоминаниями о Лорасе.
— Маргери убеждена, что он не умрет, — доложила она, пока королева одевалась ко двору. — Она собирается отправить к нему собственного мейстера. Ее кузины молятся Матери о милосердии.
— Мне тоже нужно помолиться. Завтра мы пойдем в септу Бэйелора и поставим сотню свечей за нашего храброго Рыцаря Цветов. — Она обернулась к своей служанке. — Доркас, принеси мою корону. Только, будь добра, новую. — Она была легче старой. Белое золото было изящно переплетено с изумрудами, которые ярко сверкали, когда она поворачивала голову.
— Утром появились еще четверо насчет Беса, — доложил сир Осмунд, впущенный Джослин внутрь.
— Четверо? — Эта новость приятно удивила королеву. В Красный Замок не иссякал поток посетителей, заявляющих, что у них есть сведения о Тирионе, но четверо сразу — это было необычно.
— Да, — подтвердил сир Осмунд. — И один принес вам голову.
— Я приму его первым. Пусть явится в мои покои. — «На этот раз пусть будет без ошибок. Я должна быть отомщена, чтобы Джофф упокоился с миром». — Септоны утверждают, что семь — священное божественное число. Раз так, возможно седьмая голова даст ей то успокоение, которого жаждет душа?
Посетитель был из Тироша, низкого роста, коренастый и потный, с маслянистой улыбкой, напомнившей ей Вариса. У него была бородка, разделенная на два зубца, выкрашенная в зеленый и розовый цвета. Он не понравился Серсее с первого взгляда, но все его недостатки можно было не заметить, если он действительно принес ей голову Тириона в том сундуке. Он был сделан из кедра и инкрустирован резной костью в виде ягод и цветов. Петли и защелки на нем были из белого золота. Прекрасная вещица, но королеву интересовало только то, что могло быть внутри. — «По крайней мере, сундук достаточно большой. У Тириона чудовищно огромная голова для такого маленького и низкорослого человека».