— Ваше Величество, — пробормотал тирошец с низким поклоном. — Я вижу, что вы столь же прекрасны, как твердит молва. Даже за Узким морем мы наслышаны о вашей великой красоте и печали, испепеляющей ваше сердце. Никто не сможет вернуть вам вашего сына, но есть надежда, что у меня есть что-то, что уменьшит вашу боль. — Он положил руку на сундук. — Я принес с собой возмездие. Я принес вам голову вашего валонкара.
От древнего валирийского слова на нее повеяло холодом, и в тоже время придало ей надежду.
— Бес не брат мне более, как был прежде. — Объявила она. — И я не произношу его имя. Когда-то, до того, как он его обесчестил, это было знаменитое имя.
— В Тироше мы зовем его Кровавой Рукой, из-за той крови, что стекает с его пальцев. Королевской крови и отцовской. Поговаривают, что он убил и собственную мать, разорвав ее нутро своими ужасными когтями.
«Какой бред!» — подумала Серсея.
— Это правда, — ответила она. — Если голова Беса в этом сундуке, я дам вам титул лорда и богатые земли с замками. — Титулы дешевле грязи, а речные земли битком набиты руинами замков, стоящими среди бесхозных полей и сожженных деревень. — Меня ждут мои придворные. Открывай ящик и дай нам посмотреть.
Тирошец театральным жестом распахнул сундук и отступил, улыбаясь. Изнутри, с мягкого голубого бархата пялилась на нее голова карлика.
Серсея внимательно ее разглядела.
— Это не мой брат. — От слов во рту остался кислый привкус. — «Видимо, было слишком самонадеянно рассчитывать на подобный подарок, особенно после Лораса. Боги никогда не бывают настолько добры».
— У этого человека карие глаза. У Тириона один глаз был черным, а другой зеленым.
— Глаза, ах это… Ваше Величество, собственные глаза вашего брата… они истлели. Я взял на себя смелость заменить их стеклянными… но, как вы заметили, перепутал цвета.
Этим он только сильнее ее разозлил.
— Может, у твоей головы и стеклянные глаза, но у меня-то нет. На Драконьем Камне есть горгульи, которые больше похожи на Тириона, чем это создание. Он лысый и вдвое старше моего брата. А что случилось с его зубами?
Человек сжался от ярости, прозвучавшей в ее голосе.
— У него были прекрасные золотые зубы, Ваше Величество, но мы… Я сожалею…
— О, еще нет, но скоро будешь.
«Так бы и придушила. Держала бы, пока его лицо не почернело, а он хватал бы ртом воздух, как было с моим сыночком». — Слова уже готовы были сорваться с губ.
— Обычная ошибка. Один карлик похож на другого, и… Ваше Величество, вы видите, у него нет носа…
— У него нет носа, потому что ты его отрезал.
— Нет! — Капли пота на лбу выдали его ложь.
— Да. — Голос Серсеи сочился ядовитой сладостью. — У тебя довольно сообразительности. Предыдущий дурак пытался уверить меня в том, что какой-то волшебник отрастил его заново. И все же, мне думается, что этим носом карлик обязан тебе. Ланнистеры всегда платят по своим счетам, и тебе тоже придется заплатить. Сир Меррин, отведите этого мошенника к Квиберну.
Сир Меррин Трант взял тирошца за руку и потащил его, протестующего, прочь. Когда они скрылись, Серсея обернулась к Осмунду Кеттлблэку.
— Сир Осмунд, уберите эту штуку прочь с моих глаз, и тащите остальных, которые утверждают, что знают про Беса.
— Хорошо, Ваше Величество.
Как ни печально, но от трех остальных «якобы осведомленных» пользы оказалось не больше, чем от тирошца. Один утверждал, что Бес прячется в борделе Староместа, своим ртом удовлетворяя мужчин. Картина вырисовывалась презабавная, но Серсея в это ни за что не поверила бы. Второй заявил, что видел карлика в представлении лицедеев в Браавосе. Третий настаивал, что Тирион стал отшельником в речных землях, поселившись на каком-то заброшенном холме. Каждому из них у королевы был один ответ:
— Если вы будете так добры, что проводите одного из моих храбрых рыцарей к этому карлику, вас щедро наградят, — пообещала она. — При условии, что это Бес. Если же это не так… что ж, мои рыцари терпеть не могут обманщиков, и тем более дураков, которые заставляют их гоняться за призраками. Лжец может лишиться языка. — И каждый из трех доносчиков тут же внезапно утрачивал уверенность в своей информации и говорил, что он встретил какого-то другого карлика.