— Ты до сих пор не отказался от приза…
— Единственный приз, который мне нужен — это ты, единственный ребенок лорда Селвина. Я знал людей, женившихся на дурочках и сосунках ради приданного в десять раз меньше Тарта. Я, конечно, не Ренли Баратеон, но у меня есть определенное преимущество — я до сих пор жив. Некоторые, правда, могут сказать, что это единственное, что у меня есть. Поэтому свадьба будет на руку нам обоим. Земли мне, и полный замок всего этого для тебя. — Он обвел рукой комнату с детьми. — Уверяю, я способный. Я отец, по крайней мере, одного бастарда. В прошлый раз, когда я приходил ее навестить, ее мать вылила на меня кастрюлю супа.
Она от ушей до шеи залилась румянцем.
— Моему отцу всего лишь пятьдесят четыре. Он еще не так стар, чтобы жениться и родить наследника от новой жены.
— Да, это риск… если твой отец снова женится, и если его невеста окажется способной зачать, и если ребенок окажется мальчиком. Но я делал ставки и похуже.
— И проигрывал. Поиграйте с кем-нибудь еще, сир.
— И это советует мне дева, которая ни с кем никогда не играла. Если б попробовала, то переменила свое мнение. В темноте ты, как все женщины, ничем не хуже любой красавицы. Твои губы просто созданы для поцелуев.
— Губы как губы, — ответила Бриенна. — Все губы одинаковы.
— Потому что все они созданы для поцелуев, — радостно согласился Хант. — Оставь сегодня свою дверь незапертой, я нырну в твою постельку и докажу, что прав.
— Если попробуешь, то уйдешь евнухом. — Бриенна поднялась и ушла от него.
Септон Мерибальд спросил, может ли он произнести молитву, не замечая маленькую голую девчушку, ползущую по столу.
— Конечно, — сказала Уиллоу, перехватив голышку прежде, чем та влезла в кашу. Они склонили головы и поблагодарили Отца и Мать за их промысел… все, кроме темноволосого парня из кузницы, который во время молитвы сидел, скрестив руки на груди. Бриенна не одна это заметила. Когда молитва подошла к концу, септон Мерибальд, поглядев в другой конец стола, спросил:
— Ты не любишь богов, сынок?
— Не ваших богов. — Резко вскинулся Джендри. — Мне нужно работать. — Он выскочил прочь, не съев ни кусочка.
— Значит, он любит каких-то других богов? — поинтересовался Хант.
— Бога Света, — пискнул один тощий мальчик лет шести.
Уиллоу стукнула его по лбу ложкой.
— Бэн Большой Рот. Пища — там. Ешь лучше, и не утомляй м'лорда своей болтовней.
Детишки набросились на ужин, словно волки на раненного оленя, раздирая треску, растащив ячменный хлеб по кусочкам, и с ног до головы измазавшись овсянкой. Даже громадный круг сыра прожил недолго. Бриенна довольствовалась рыбой, хлебом и морковью, а септон из трех кусков один ел сам, а два других отдавал Собаке. За дверью начался дождь. Внутри общего зала был слышен треск огня, шумно жевали, и Уиллоу шлепала детишек своей ложкой.
— Однажды эта малютка станет какому-нибудь малому жуткой женой, — сказал сир Хайл. — Возможно, тому бедняге-мастеру.
— Кто-то должен отнести ему еды, пока она еще есть.
— Вот ты и отправляйся.
Она завернула кусок сыра, ломоть хлеба, сушеное яблоко и два кусочка вяленой трески в кусок тряпицы. Когда Подрик встал, чтобы проводить ее на улицу, она велела ему остаться доесть ужин.
— Я не надолго.
Во дворе шел сильный дождь. Бриенна прикрыла еду краем плаща. Пока она шла мимо конюшни, какая-то лошадь заржала. — «Они тоже голодны».
Джендри находился в кузнице, по-прежнему с обнаженным торсом и в кожаном фартуке. Он лупил по мечу, словно тот был его личным врагом. Пропитавшиеся потом волосы упали на лоб. Она мгновение его изучала. — «У него глаза Ренли и его волосы, но иное сложение. Лорд Ренли был скорее гибким, чем мускулистым… не таким как его брат Роберт, который был знаменит своей силой».
Он не замечал ее, пока не остановился стереть со лба пот. Джендри увидел ее стоящей в дверях:
— Чего тебе надо?
— Я принесла ужин, — она развязала тряпицу и показала.
— Если б я хотел есть, я поел бы сам.
— Кузнецам нужно есть, чтобы подкреплять силы.
— Ты что, моя мать?
— Нет. — Она положила еду. — А кто твоя мать?
— Какое тебе дело?
— Ты родился в Королевской Гавани. — Это было совершенно ясно по его выговору.
— Как и многие другие. — Он сунул заготовку меча в кадку с дождевой водой. Горячая сталь яростно зашипела.