— Говорят, в Распутной Башне вчера произошли какие-то беспорядки, — сказал мастер над оружием.
— В Башне Хардина.
Среди тех шестидесяти трёх новобранцев, пришедших из Кротового городка, было девятнадцать девушек и женщин. Джон разместил их в той же заброшенной башне, где спал сам, будучи новичком на Стене. Двенадцать женщин-копьеносиц вполне могли защитить и себя, и девушек помоложе от нежелательного внимания со стороны чёрных братьев. Кто-то из тех, кому дали от ворот поворот, и придумал для башни новое оскорбительное название. Джон не собирался потворствовать этому зубоскальству.
— Три пьяных дурака перепутали Башню Хардина с борделем, вот и все. Они теперь в ледяных камерах, размышляют о своей ошибке.
Железный Эммет скривился:
— Мужчины есть мужчины. Обеты — всего лишь слова, а слова — ветер. Надо было приставить к женщинам стражу.
— А кому сторожить самих сторожей?
«Ничего ты не знаешь, Джон Сноу». Однако он учился, и Игритт была его учителем. Сам не сдержав клятвы, как он мог ожидать большего от своих братьев? Но легкомысленное отношение к женщинам одичалых таило свои опасности. «Мужчина может владеть женщиной, и мужчина может владеть ножом, — однажды сказала ему Игритт, — но никто не может владеть и тем, и другим». Боуэн Марш по-своему прав. Башня Хардина — хворост, ждущий лишь искры.
— Я собираюсь заселить еще три замка, — сказал Джон. — Глубокое Озеро, Тёмный Чертог и Длинный курган. Гарнизоны наберём из вольного народа под командованием наших офицеров. В Длинном кургане поселим только женщин, не считая командующего и главного стюарда.
Он не сомневался, что найдутся желающие пробраться и туда. Но, по крайней мере, достаточно большое расстояние сделает такие вылазки непростым делом.
— И кто ж тот бедолага, что станет ими командовать?
— Я еду рядом с ним.
Смесь ужаса и удовлетворения, отразившаяся на лице Эммета, стоила мешка золота.
— Что я такого сделал, что вы меня так ненавидите, милорд?
Джон рассмеялся:
— Не бойся, дружище, ты будешь не один! Я собираюсь отправить Скорбного Эдда твоим помощником и стюардом.
— Копьеносицы придут в восторг. Может, стоило отдать один из замков магнару?
Улыбка Джона увяла.
— Возможно, и стоило, если бы я мог ему доверять. Боюсь, Сигорн винит меня в смерти своего отца. Что ещё хуже, его воспитывали и обучали отдавать приказы, а не выполнять их. Не путай теннов с вольным народом. Мне говорили, что «магнар» на древнем языке означает «лорд», но для своего народа Стир был скорее богом, и его сын вылеплен из того же теста. Я не требую от людей преклонять колено, но подчиняться они обязаны.
— Да, м'лорд, но всё же хорошо было бы что-нибудь сделать с магнаром. Если теннов игнорировать, беды с ними не оберешься.
«Беды — удел лорда-командующего», — мог бы ответить Джон. Его визит в Кротовый городок повлёк за собой немало бед, и женщины — самая незначительная из них. Как он и опасался, Хеллек оказался настоящим варваром, а у некоторых чёрных братьев ненависть к одичалым въелась в самую плоть. Один из людей Хеллека уже успел отрезать ухо одному из строителей, и, хотел Сноу того или нет, это была только первая кровь. Он должен как можно скорее заселить старые замки, чтобы отправить брата Хармы в гарнизон Глубокого Озера или Темного Чертога. Однако пока ни один из них не годился для проживания, а Отелл Ярвик и его строители всё ещё пытались восстановить Твердыню Ночи.
Бывали ночи, когда Джон размышлял, не совершил ли он прискорбной ошибки, не позволив Станнису уничтожить всех одичалых. «Ничего я не знаю, Игритт, — подумал он, — и, похоже, так никогда и не узнаю».
В полумиле от поляны между ветвей облетевших деревьев краснели косые лучи осеннего солнца, окрашивая сугробы в розовый цвет. Всадники пересекли замёрзший ручей, протекавший между двумя выщербленными покрытыми ледяным панцирем скалами, а затем двинулись по извилистой звериной тропе на северо-восток. Каждый порыв ветра вздымал в воздух облака ледяной крупы, от которой жгло глаза и перехватывало дыхание. Джон замотал шарфом рот и нос и надвинул пониже капюшон.
— Уже недалеко, — сказал он своим людям.
Никто не ответил.
Джон почуял Тома Ячменное Зерно ещё до того, как увидел. Или это Призрак почуял? В последнее время Джон Сноу порой ощущал себя единым целым с лютоволком, даже когда бодрствовал.
Первым, отряхиваясь от снега, появился огромный белый волк. Спустя пару мгновений его догнал Том.
— Одичалые, — шепнул он Джону. — В богороще.