Джон скомандовал всадникам остановиться.
— Сколько?
— Я насчитал девятерых. Часовых нет. Некоторые возможно мертвы или спят. Большинство, похоже, женщины. Один ребёнок, а ещё с ними великан. По крайней мере, я видел одного. Они разожгли костёр и задымили всю округу. Дурачьё.
«Их девять, а нас семнадцать». Четверо его людей были всего лишь желторотыми мальчишками, и уж точно среди них не было ни одного великана.
Однако Джон не собирался поворачивать обратно. «Если одичалые живы, возможно, мы сможем забрать их с собой. А если мертвы, что ж… одно-два мёртвых тела могут и пригодиться».
— Дальше пойдём пешком, — приказал он, легко спрыгивая на замёрзшую землю. Снег доходил ему до лодыжек. — Рори, Пейт, останетесь с лошадьми.
Джон мог поручить это и новобранцам, но они должны получить боевое крещение. Почему бы и не сейчас?
— Рассредоточьтесь и постройтесь полумесяцем. Я хочу окружить рощу с трёх сторон. Не растягиваться и не терять из вида тех, кто идет справа и слева от вас. Снег заглушит наши шаги. Если застанем их врасплох — меньше вероятность того, что придется проливать кровь.
Сумерки быстро приближались. Солнечные лучи исчезли вместе с проглоченным лесом на западе последним краешком солнца. Розовые сугробы вновь побелели — наступающая темнота выпила из них весь цвет. Вечернее небо стало серым, точно выцветший плащ. Выглянули первые робкие звезды.
Джон Сноу разглядел впереди белый ствол в короне из тёмно-красных листьев, который не мог быть ничем иным, кроме как чардревом. Он протянул руку за спину и вытянул Длинный Коготь из ножен. Взглянул направо и налево, кивнув Атласу и Коню, и проследил, как они передают приказ дальше по цепочке. Все одновременно, шумно дыша, устремились к богороще, продираясь сквозь сугробы слежавшегося снега. Призрак белой тенью бежал рядом с Джоном.
Девять чардрев примерно одного возраста и величины образовали кольцо по краю поляны. На каждом было вырезано лицо, и ни одно из них не было похоже на другое. Одни улыбались, другие рыдали, третьи, словно кричали. В сгущающихся сумерках их глаза казались чёрными, но Джон знал, что при свете дня они станут кроваво-красными. «Словно у Призрака».
Костер в центре поляны едва теплился. От него остался лишь пепел, тлеющие угли, да несколько сломанных веток, не желавших гореть и дымящих. Но даже в этом огне было больше жизни, чем в сгрудившихся подле него одичалых. Когда Джон вышел из-за кустов, его заметил только один из них — ребёнок, который начал плакать, цепляясь за обтрепанный плащ своей матери. Женщина подняла глаза и охнула. Поляна к тому времени уже заполнилась разведчиками, выскользнувшими из-за белых как кость стволов. В руках поблескивала готовая убивать сталь.
Великан заметил их самым последним. Он спал, свернувшись у огня, но что-то его разбудило — то ли детский плач, то ли хруст снега под чёрными сапогами, то ли громкий вздох. Зашевелившись, гигант стал похож на оживший валун. Потом он сел, фыркнул, потер огромными неуклюжими ручищами глаза, прогоняя сон… и тут увидел Железного Эммета со сверкающим мечом в руке. С ревом вскочив на ноги, исполин громадной ручищей ухватился за молот и вскинул его над головой.
В ответ Призрак оскалил клыки. Джон схватил волка за загривок:
— Мы не хотим здесь драться.
Он знал, что его люди способны справиться с великаном, но это будет им дорого стоить. Как только прольется кровь, одичалые кинутся в драку. Большинство из них, если не все, расстанутся с жизнью, но могут погибнуть и некоторые его братья.
— Это священное место. Сдавайтесь, и мы…
Великан снова взревел, да так, что от этого звука всколыхнулись листья на деревьях, и ударил о землю молотом, шестифутовая рукоять которого была сделана из узловатого дуба, а венчал её каменный набалдашник величиной с буханку хлеба. От удара земля содрогнулась. Кое-кто из одичалых начал нашаривать свое оружие.
Джон Сноу крепче сжал Длинный Коготь, когда неожиданно заговорил Кожаный, стоявший на дальнем конце поляны. Несмотря на то, что его слова звучали отрывисто и гортанно, Джон расслышал знакомую мелодику слов и узнал древний язык. Кожаный говорил долго. Когда он закончил, великан ответил. Его речь походила на кряхтение пополам с рычанием, и Джон ни слова не смог разобрать. Однако Кожаный обвёл рукой деревья, сказав что-то ещё, великан тоже указал на деревья, скрипнул зубами и выронил молот.
— Готово, — произнес Кожаный. — Они не будут драться.
— Отличная работа. Что ты ему сказал?
— Что здесь и наши боги тоже. Что мы пришли помолиться.