— Всё равно, — ответил старый рыцарь, — мне будет спокойнее, если ваше величество вернется в город. — В полумиле позади виднелись разноцветные кирпичные стены Миэрина. — Кровавый понос — истинный бич любой армии со времен Рассветных Веков. Предоставьте нам раздавать еду, ваше величество.
— С завтрашнего дня. Сегодня я здесь. И я хочу это видеть.
Она дала Серебрянке шенкеля; остальные потрусили за ней. Чхого ехал впереди, Агго и Ракхаро чуть следом — с длинными дотракийскими кнутами, чтобы удерживать больных и умирающих на расстоянии. Справа от неё на серой в яблоках лошади скакал сир Барристан, слева — Саймон Полосатая Спина из Свободных Братьев и Марселен из Детей Матери. Шесть десятков солдат двигалось вслед за капитаном на случай, если понадобится защищать продуктовые телеги. Дотракийцы, Медные Звери, вольноотпущенники — все ехали верхом, объединённые лишь отвращением к этой своей обязанности.
Астапорцы тащились за ними жуткой вереницей, которая только удлинялась с каждым пройденным ими ярдом. Некоторые говорили на языках, которые королева не понимала. Другие уже и говорить не могли. Многие протягивали к Дени руки или становились на колени, когда Серебрянка проезжала мимо.
— Мать, — звали они королеву на наречиях Астапора, Лисса и Старого Волантиса, на гортанном дотракийском и мелодичном квартийском, и даже на всеобщем языке Вестероса.
— Мать, прошу тебя… Мать, помоги моей сестре, она больна… дай еды для моих малышей… пожалуйста, мой старый отец… помоги ему… помоги ей… помоги мне…
«Я ничем больше не могу вам помочь», — в отчаянии подумала Дени. Астапорцам некуда было идти. У стен Миэрина скопились тысячи беженцев — мужчины, женщины, дети, старики, совсем юные девушки и новорождённые младенцы. Многие были больны, большинство умирало с голоду, и все — обречены. Дейенерис не посмела открыть для них ворота, но постаралась сделать то, что было в её силах — послала им целителей, Синих Милостей, заклинателей и цирюльников-хирургов. Некоторые из них сами заразились, и никто не смог хотя бы приостановить мор, что прибыл на бледной кобылице. Отделять здоровых от больных тоже оказалось бесполезно. Её Верные Щиты пытались выполнить приказ, оттаскивая мужей от жен, детей от матерей; астапорцы плакали, отталкивали солдат и швыряли в них камни. По прошествии нескольких дней больные умерли, а здоровые заболели. Разделение ничего не дало.
Даже кормить их становилось всё труднее. Каждый день королева посылала астапорцам что могла, но день ото дня их становилось всё больше, а продуктов — всё меньше. К тому же становилось труднее найти возниц, согласных их доставлять: среди тех, кто побывал в лагере, многие уже сами страдали поносом. На других нападали на обратной дороге в город. Только вчера опрокинули одну из повозок и убили двух солдат, так что сегодня королева решила доставить продукты сама. Против этого горячо возражали все ее советники — от Резнака и Бритоголового до сира Барристана, но Дейенерис оставалась непреклонна.
— Я не отвернусь от них, — упрямо заявила она. — Королева должна знать, как страдает её народ.
Страдания были единственным, в чём не было недостатка.
— У них почти не осталось мулов или лошадей, хотя многие приехали из Астапора верхом, — доложил королеве Марселен. — Все съедены, ваше величество, а также все крысы и бродячие собаки, каких только им удалось поймать. Некоторые уже едят своих покойников.
— Человек не должен есть человеческое мясо, — произнес Агго.
— Это все знают, — согласился Ракхаро. — Они будут прокляты.
— Они уже прокляты, — возразил Саймон Полосатая Спина.
За ними плелись маленькие дети с раздутыми животами — слишком слабые или напуганные, чтобы просить еду. Истощённые люди с запавшими глазами сидели на корточках среди песка и камней, извергая из себя жизнь вонючими коричнево-красными потоками. Многие испражнялись прямо там, где спали — они так обессилели, что не могли отползти к выкопанным по приказу королевы выгребным ямам. Две женщины дрались, не поделив обугленную кость. Неподалёку мальчик лет десяти ел крысу, запихивая её в рот одной рукой, а в другой сжимая заостренную палку — на тот случай, если ещё кто-то покусится на его добычу. Дени увидела человека, валявшегося в грязи под чёрным покрывалом — когда она проехала мимо, покрывало разлетелось тысячей мух. Похожие на живые скелеты женщины сидели на земле, прижимая к себе умирающих детей. Их глаза были прикованы к Дени.