— Сколько погибло? — спросила она, когда капитан закончил свой рассказ.
— Наших? Я не задерживался, чтобы их пересчитать. Но мы приобрели больше людей, чем потеряли.
— Очередные перебежчики?
— Очередные доблестные воины, горящие желанием присоединиться к вашему правому делу. Они понравятся моей королеве. Там есть боец с топором с Островов Василиска — настоящий громила ростом больше Бельваса. Вам стоит на него взглянуть. Ещё вестеросцы, с десяток или больше. Дезертиры из Гонимых Ветром, которым опротивел Юнкай. Из них выйдут отличные Вороны-Буревестники.
— Как скажешь, — Дени не стала с ним спорить. Скоро Миэрину понадобится каждый меч.
Сир Барристан хмуро поглядел на Даарио.
— Капитан, вы упомянули четыре вольных отряда. Мы знаем только о троих: Гонимые Ветром, Длинные Копья, Рота Кошки.
— Сир Дедуля определенно умеет считать. Младшие Сыновья перекинулись к юнкайцам, — Даарио отвернулся и плюнул на пол. — Это — Бурому Бену Пламму. В следующий раз, когда я увижу его гнусную рожу, то разрублю его от горла до паха и вырву его чёрное сердце.
Дени собралась что-то сказать и не нашла слов. Она вспомнила, как в последний раз видела лицо Бена. «Доброе лицо, лицо, которому можно доверять». Смуглая кожа, седые волосы, сломанный нос, морщинки в уголках глаз. Даже драконы любили старого Бурого Бена, который хвастался, что у него самого в жилах есть капля драконьей крови. «Три измены должна ты испытать: одну из-за золота, одну из-за крови, одну из-за любви». Пламм — это вторая измена или третья? А сир Джорах, её грубый старый медведь? Неужели ей не найти друга, которому она сможет довериться? «Что толку в пророчествах, которые невозможно понять? Если я выйду замуж за Хиздара до восхода солнца, разве вражеские рати испарятся, как утренняя роса, и оставят меня мирно править?»
Слова Даарио встретили негодующим гулом. Резнак причитал, Бритоголовый что-то мрачно бормотал себе под нос, её кровные всадники клялись отомстить. Силач Бельвас ударил себя кулаком по испещренному шрамами брюху и поклялся, что съест сердце Бурого Бена со сливами и луком.
— Прошу вас, — произнесла Дени, но её, кажется, услышала одна только Миссандея. Королева поднялась на ноги. — Тихо! Достаточно слов.
— Ваше величество, — сир Барристан опустился на одно колено. — Мы ждём ваших повелений. Что прикажете?
— Действуйте, как мы условились. Собирайте провизию — сколько успеете.
«Если я оглянусь, я пропала».
— Нам придется закрыть ворота и выставить на стены всех, кто способен держать в руках оружие. Никого не впускать, никого не выпускать.
На мгновение в зале наступила тишина. Мужчины глядели друг на друга. Наконец Резнак спросил:
— А как же астапорцы?
Ей хотелось кричать, скрежетать зубами, рвать на себе одежду и биться о пол. Вместо этого она сказала:
— Закройте ворота. Мне в третий раз повторить?
Астапорцы были её детьми, но мать ничем не могла им помочь.
— Оставьте меня. Даарио, останься. Рану надо промыть, и у меня ещё есть к тебе вопросы.
Остальные поклонились и вышли. Дени отвела Даарио Нахариса вверх по лестнице к себе в опочивальню, где Ирри промыла ему рану уксусом, а Чхику перевязала её белым полотном. Когда они закончили, королева отослала служанок.
— Твоя одежда в крови, — сказала она Даарио. — Сними её.
— Только если ты сделаешь то же самое, — капитан поцеловал её.
Его волосы пахли кровью, дымом и конским потом, губы были жестки и горячи. Дени затрепетала в его руках. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, она сказала:
— Я думала, это ты меня предашь. «Один раз из-за золота, один из-за крови, один из-за любви» — так мне напророчили чародеи. Я думала… точнее не думала, что это будет Бурый Бен. Даже мои драконы, казалось, ему доверяли.
Она обняла капитана за плечи.
— Обещай, что никогда не обернешься против меня. Я этого не перенесу. Обещай.
— Никогда, любовь моя.
Она ему поверила.
— Я поклялась, что выйду замуж за Хиздара зо Лорака, если он даст мне девяносто дней мира, но сейчас… Я хотела тебя с того самого момента, как увидела — но ведь ты наёмник — непостоянный, вероломный, хваставшийся, что у тебя была сотня женщин.
— Сотня? — Даарио усмехнулся в пурпурную бороду. — Я солгал, милая моя королева. Их была тысяча. Но дракона — никогда.
Она приблизила губы к его устам.
— Так чего же ты ждёшь?
Принц Винтерфелла
Очаг был покрыт слоем холодной, застарелой золы. Единственное тепло в комнате исходило от зажжённых свечей. Но каждый раз, когда кто-то открывал дверь, их огонёк начинал предательски дрожать. Бледную, без кровинки в лице невесту тоже била дрожь. Её нарядили в отделанное кружевом и расшитое речным жемчугом по рукавам и лифу белое платье из овечьей шерсти, а ножки обули в красивые, но совершенно непригодные для холода туфельки из оленьей кожи.