Принц Доран нахмурился.
— Верно, сир Бейлон, но леди Ним права. Если кто и заслужил мучительную смерть, то это Григор Клиган. Он безжалостно расправился с моей сестрой, разбил голову её младенца о стену. Я молюсь, чтобы их убийца горел в аду, а Элия и её дети обрели покой. Это правосудие, которого жаждал Дорн. Я рад, что дожил до этого момента и почувствовал его вкус. Наконец-то Ланнистеры подтвердили правоту своей хвастливой поговорки и заплатили старый долг крови.
Принц предоставил Рикассо, своему слепому сенешалю, встать и произнести тост.
— Лорды и леди, выпьем за Томмена, первого этого имени, короля андалов, ройнаров и Первых Людей, Владыку Семи Королевств.
Пока сенешаль говорил, слуги скользили между гостями, наполняя кубки креплёным дорнийским вином, тёмным как кровь и сладким как месть. Капитан не пил — он вообще никогда не пил на пирах. Принц тоже не притронулся к этому вину, поскольку у него было собственное — приготовленное мейстером Мильсом и разбавленное маковым молоком для облегчения боли в распухших суставах.
Белый рыцарь и его спутники лишь пригубили вино в рамках этикета. Также поступили принцесса Арианна, леди Джордейн, лорд Дара Богов, рыцарь Лимонной Рощи, леди Призрачного Холма… даже Эллария Сэнд, возлюбленная принца Оберина, видевшая его смерть в Королевской Гавани. Хотах уделил больше внимания тем, кто вообще не пил: сир Дэймон Сэнд, лорд Тремонд Гаргален, близнецы Фаулеры, Дагос Манвуди, Уллер из Адова Убежища, Уилс из Костяного Пути. «Проблемы может создать один из них». Дорн был неспокоен и разобщён, власть принца Дорана над этими землями стала не столь прочной, как хотелось. Многие из лордов считали Мартелла слабым и жаждали открытой войны с Ланнистерами и мальчиком-королем на Железном Троне.
Тон среди них задавали Песчаные Змейки, незаконные дочери покойного брата принца Оберина — Красного Змея. Три из них присутствовали на пиру. Доран был самым мудрым из принцев, а капитану стражи не пристало обсуждать решения сюзерена, но Арео Хотах недоумевал, почему тот выпустил Обару, Нимерию и Тиену из заточения в Копье.
Тиена с недовольным возгласом отказалась поддержать тост Рикассо, а леди Ним оттолкнула чашу. Обара позволила наполнить свой кубок до краев, а затем, демонстративно перевернув его, выплеснула всё на пол и покинула зал, пока вставшая на колени служанка вытирала разлитое вино. Спустя мгновение, извинившись, за ней последовала принцесса Арианна. «Обара никогда не обратит свой гнев на маленькую принцессу. — Хотах знал это. — Они кузины, и она её любит».
Пир продолжался до поздней ночи под ухмылки черепа на чёрной мраморной колонне. Было семь перемен блюд — в честь семи богов и семи братьев Королевской гвардии. Гостям подали суп с яйцами и лимонами, длинные зелёные перцы, фаршированные сыром и луком, пироги с миногами, тушёных в меду каплунов и сома со дна Зеленокровной — такого огромного, что понадобилось четверо слуг, чтобы доставить рыбину на пиршественный стол. После настал черёд для необычного блюда из змей: смеси семи сортов змеиного мяса, тушёной на медленном огне с добавлением драконьего перца, красных апельсинов и толикой яда для пикантности. Хотах, хоть и не пробовал это блюдо, не сомневался, что на вкус оно жгуче острое. Чтобы остудить язык и горло, принесли шербет, а в качестве десерта подали сахарные черепа. Разгрызая сладкую корочку, гости обнаруживали под ней заварной крем с кусочками сливы и черешни.
Принцесса Арианна вернулась за стол, когда подавали фаршированный перец. «Моя маленькая принцесса», — подумал Хотах, но Арианна теперь стала женщиной. Пурпурные шелка, которые она носила, не оставляли в этом сомнений. В последнее время принцесса изменилась и в другом смысле. Заговор с попыткой короновать Мирцеллу провалился из-за предательства, её белый рыцарь был сражён рукой Хотаха, а сама она оказалась заточённой в Башне Копья, приговоренная к одиночеству и тишине. Эти испытания преподали девушке урок смирения, но было здесь ещё что-то — какая-то тайна, в которую её посвятил отец перед освобождением. В чём она заключалась, капитан не знал.
Принц посадил дочь на почётное место между собой и белым рыцарем. Скользнув в кресло, Арианна, улыбаясь, что-то шепнула сиру Бейлону на ухо. Рыцарь промолчал. Как заметил Хотах, тот мало ел — ложка супа, кусочек перца, ножка каплуна, немного рыбы. Бейлон пропустил пирог из миног и попробовал лишь ложечку змеиного мяса. Этого хватило, чтобы у него на лбу выступила обильная испарина. Хотах мог только посочувствовать. Когда он впервые появился в Дорне, острая пища сворачивала ему кишки в узел и сжигала язык. Но прошли годы, его волосы побелели, и теперь капитан ел всё, что ели дорнийцы.