— Передайте Тормунду мои слова.
— Возможно, он к ним не прислушается, но услышит их. — Вель легко поцеловала его в щеку. — Благодарю вас, лорд Сноу. За полуслепую лошадь, солёную треску и воздух свободы. За надежду.
Их дыхание смешалось, застыв на морозе белым туманом. Джон Сноу отступил назад и сказал:
— Единственная благодарность, которая мне нужна, это…
— Тормунд Великанья Смерть. Да. — Вель накинула на голову капюшон. Бурая шерсть медвежьей шкуры была изрядно припорошена сединой. — Перед тем, как я уйду, ответьте мне на один вопрос. Это вы убили Ярла, милорд?
— Ярла убила Стена.
— Так мне передали, но я хотела убедиться.
— Клянусь, я не убивал его.
«Хотя, если бы всё сложилось иначе, мог и убить».
— Тогда — прощайте, — сказала она почти шаловливо.
Но у Джона не было желания шутить. «Тут слишком холодно и темно для игр, да и час слишком поздний».
— Только на время. Возвращайтесь. Хотя бы ради мальчика.
— Сына Крастера? — Вель пожала плечами. — Он мне не родня.
— Я слышал, как вы ему пели.
— Я напевала для себя. Я же не виновата, если он слушал, — слабая улыбка тронула её губы. — Его это смешит. Ах, ну ладно. Он маленькое милое чудовище.
— Чудовище?
— Таково его молочное имя. Должна же я была как-то его называть. Проследите, чтобы он оставался в безопасности и тепле. Ради его матери, и ради меня. И держите мальчика подальше от красной женщины. Она знает, кто он. Видит такие вещи в своем огне.
«Арья», — вспомнил Джон, надеясь, что всё это правда.
— Лишь пепел и золу.
— Королей и драконов.
«Опять драконы». На мгновение Джон почти их увидел: извивавшиеся в ночи, тёмные крылатые силуэты парили в море пламени.
— Знай жрица правду, отобрала бы у нас мальчика. Сына Даллы, а не твоё чудовище. Одно слово на ухо королю — и со всем этим было бы покончено. — «И со мной тоже. Станнис счёл бы это предательством». — Почему она позволила увезти его, если поняла, что случилось?
— Потому что это ей на руку. Огонь изменчив, кто знает, как дальше поведёт себя пламя. — Вель вставила ногу в стремя, перебросила другую через лошадь и, усевшись в седле, взглянула вниз. — Помнишь, что тебе сказала моя сестра?
— Да.
«Меч без рукояти, который невозможно взять, не поранившись». Но Мелисандра права. Когда ты окружён врагами, даже меч без рукояти лучше, чем ничего.
— Хорошо. — Вель повернула лошадь к северу. — Тогда — до первого полнолуния.
Джон смотрел, как она уезжает, и гадал, увидит ли вновь её лицо. «Я не изнеженная южная дама, — вспомнил он её слова, — а женщина свободного народа».
— Мне плевать на её россказни, — пробормотал Скорбный Эдд, когда Вель исчезла за высокими соснами. — Воздух уже так холоден, что больно дышать. Я бы перестал, но будет ещё больнее. — Он потер руки. — Это всё плохо кончится.
— Ты всегда так говоришь.
— Да, м'лорд. И обычно я прав.
Малли прочистил горло.
— М'лорд? Принцесса одичалых… то, что вы позволили ей уйти… люди могут сказать…
— …что я сам наполовину одичалый — перевёртыш, решивший продать королевство грабителям, людоедам и великанам. — Джону не нужно было смотреть в огонь, чтобы знать, что о нём говорят. И хуже всего то, что в чём-то они были правы. — Слова — ветер, и на Стене ветер дует постоянно. Пойдем.
Было ещё темно, когда Джон вернулся в свою комнату за оружейной. Он заметил, что Призрака до сих пор нет. «Всё еще охотится». Огромный белый лютоволк почти всегда где-то бегал, рыская всё дальше и дальше в поисках добычи. Между Дозором и одичалыми в Кротовом городке, на холмах и полях близ Чёрного Замка дичи совсем не осталось, да и с самого начала её было не много. «Зима близко, — размышлял Джон, — и надвигается быстро, слишком быстро». Он не знал, суждено ли им ещё раз увидеть весну.
Скорбный Эдд совершил вылазку на кухню и вскоре вернулся с кружкой тёмного эля и блюдом, накрым крышкой. Под ней Джон обнаружил три утиных яйца, зажаренных в масле, полоску бекона, две колбаски, кровяной пудинг и полбуханки только что испечённого ещё теплого хлеба. Джон перекусил хлебом и половинкой яйца. Он съел бы и бекон, но не успел — ворон стащил его первым.
— Вор, — обругал птицу Джон, наблюдая, как та перелетела на притолоку над дверью, чтобы там съесть добычу.
— Вор, — согласился ворон.