— Если мы хотим порадовать королеву Дейенерис нашим турниром, нам понадобятся оба животных, — сказал Тирион. Если матросы вобьют себе в голову зарезать Хрюшку-Милашку, ни он, ни Пенни их не остановят… а вот меч сира Джораха, по крайней мере, может дать им отсрочку.
— Значит, Бес, так ты надеешься сохранить свою голову на плечах?
— Сир Бес, если не возражаете. И ответ — да. Как только её величество поймёт, чего я стою, то станет меня холить и лелеять. В конце концов, я милый малый и знаю много полезного про свою родню. Но до тех пор мне нужно постараться её развеселить.
— Валяй дурака сколько влезет, но это не смоет твоих грехов. Дейенерис Таргариен не глупое дитя, чтобы заморочить ей голову шуточками и кувырками. Она поступит с тобой по справедливости.
«Ох! Надеюсь, что нет».
Тирион смерил Мормонта оценивающим взглядом разноцветных глаз.
— А как справедливая королева встретит тебя? Жаркими объятьями? Девичьим смехом? Топором палача? — он улыбнулся, заметив очевидное смятение рыцаря. — Ты правда думал, что я поверю, будто в том борделе ты выполнял важное задание своей королевы? Защищал её, находясь на другом конце света? Или просто сбежал, потому что её величество тебя прогнала? Но зачем бы ей… а, постой-ка, ты же за ней шпионил. — Тирион поцокал языком. — И ты собирался заново купить её расположение, преподнеся ей меня. Я бы сказал, довольно глупая затея. А кто-нибудь даже заявил бы, что это содеяно в пьяном отчаянии. Возможно, будь на моем месте Джейме… но Джейме убил её отца, а я — всего лишь своего собственного. Думаешь, Дейенерис казнит меня и простит тебя, но может быть и наоборот. Пожалуй, это тебе нужно выступать верхом на свинье, а, сир Джорах? Надеть шутовские доспехи, как Флориан…
От удара дюжего рыцаря голова карлика мотнулась в сторону, он упал на бок и как следует приложился башкой о палубу. Шатаясь, он поднялся на одно колено, рот наполнился кровью. Тирион выплюнул выбитый зуб. «Я становлюсь красивее с каждым днем, но, похоже, нащупал его больное место».
— Сир, разве карлик сказал нечто, что вас оскорбило? — невинно поинтересовался Тирион, стирая с разбитых губ кровавые пузыри тыльной стороной ладони.
— Мне тошно от твоей болтовни, карлик, — ответил Мормонт. — У тебя ещё осталось несколько зубов. Если хочешь сохранить их до конца нашего путешествия, держись от меня подальше.
— Это будет непросто. Мы живем в одной каюте.
— Найди себе другое место для ночлега. Внизу в трюме, наверху на палубе, без разницы. Но не попадайся мне на глаза.
Тирион поднялся на ноги.
— Как хочешь, — согласился он с полным крови ртом, но здоровяк-рыцарь уже ушёл, гремя сапожищами по палубе.
Пенни нашла Тириона внизу, где тот, морщась от жжения, полоскал рот разбавленным водой ромом.
— Я узнала, что произошло. Ох! Тебе больно?
Он пожал плечами.
— Немножко крови и выбитый зуб.
«Но мне кажется, я ударил его больнее».
— И это — рыцарь. Как ни печально, но, в случае чего, на защиту сира Джораха мы положиться не сможем.
— Что ты сделал? Ой, у тебя губа разбита.
Она вытащила из рукава платочек и промокнула кровь.
— Что ты ему сказал?
— Немного правды, которую сир Упрямый Баран не захотел слушать.
— Не нужно было над ним насмехаться. Ты что, ничего не знаешь? Нельзя так разговаривать с высокими. Они могут побить. Сир Джорах мог даже бросить тебя в море, а матросы бы только посмеялись над тем, как ты тонешь. С высокими надо всегда держаться настороже. Будь вёселым и забавным, заставь их улыбаться и смеяться. Так всегда говорил мой отец. Разве твой собственный отец никогда не рассказывал тебе, как вести себя с высокими?
— Мой отец считал их низкородными, — ответил Тирион, — и вряд ли его можно было назвать весельчаком. — Тирион сделал ещё глоток разбавленного рома, прополоскал рот и сплюнул. — И всё же я понял твою мысль. Нужно научиться быть карликом. Возможно, ты будешь так добра, что поучишь меня в перерывах между поединками и ездой на свинье?
— Научу, м'лорд. С радостью, но… что это была за правда? Почему сир Джорах тебя так избил?
— Почему? Из-за любви. По той самой причине, по которой я приказал сварить суп из того певца. — Тирион вспомнил Шаю и её взгляд, когда он затягивал перекрученную цепь вокруг ее горла. Цепь из золотых рук. «Золотые руки всегда холодны, а женские — горячи».