— Старые боги Севера наслали на нас эту бурю. Только Рглор может положить ей конец. Нужно отдать ему нечестивца.
— Половина моей армии — нечестивцы, — ответил Станнис. — Сожжений не будет. Молитесь упорней.
«Никаких сожжений сегодня и завтра… но если снегопад продолжится, насколько хватит решимости короля?» Аша никогда не разделяла веру своего дяди Аэрона в Утонувшего Бога, но той ночью она взывала к Тому-Кто-Живет-Под-Волнами не менее усердно, чем когда-либо молился Мокроголовый. Буря не утихла. Поход продолжался, замедлившись до неспешного шага, потом до ползания. Пять миль в день считалось хорошим результатом. Потом три. Затем две.
После девятого дня бури не было стоянки, во время которой мокрые и усталые полководцы и командиры не входили в палатку короля, чтобы коленопреклонённо доложить о потерях за день.
— Один мёртв, трое пропали.
— Шесть лошадей пало, одна из них моя собственная.
— Двое погибли, один рыцарь. Четыре лошади пали — боевые кони и одна верховая лошадь. Одну мы спасли, остальные умерли.
Как слышала Аша, это называлось «холодным подсчётом». Обоз страдал сильнее других: мёртвые лошади, пропавшие люди, перевёрнутые и разбитые телеги.
— Лошади проваливаются в снег, — докладывал Джастин Масси королю. — Люди теряются или просто садятся в снег и умирают.
— Пускай, — сердился король Станнис. — Мы поднажмём.
Северяне со своими мохнатыми коньками и медвежьими лапами справлялись намного лучше. Чёрный Доннел Флинт и его сводный брат Артос потеряли всего одного человека. Лиддлы, Вуллы и Норри остались в полном составе. Морган Лиддл недосчитался одного мула, но, похоже, решил, что его увели Флинты.
«Сотня лиг от Темнолесья до Винтерфелла. Три сотни миль полета ворона. Пятнадцать дней». Пятнадцатый день пути миновал, а они не прошли и половины. Позади тянулся хвост из разбитых телег и замёрзших тел, погребённых под падающим снегом. Солнце, луна и звёзды не показывались так давно, что Аша начала думать, не приснились ли они ей.
На двадцатый день пути она, наконец, избавилась от цепей на лодыжках. После полудня одна из лошадей, тащивших её повозку, издохла. Замену не нашли. Оставшиеся тягловые животные требовались для перевозки провизии и фуража. Подъехавший Джастин Масси приказал пустить павшую лошадь на мясо и разрубить повозку на дрова, а потом снял цепи с лодыжек Аши, растирая её икры.
— У меня нет для вас лошади, миледи, — сказал он, — а если ехать вдвоем на моём коне, то ему тоже придет конец. Вам придется идти пешком.
Каждый шаг отдавался болью в ноге. «От холода она скоро окоченеет, — убеждала себя Аша. — Через час я вообще перестану чувствовать ноги». Она ошибалась только в одном: на это ушло меньше времени. К тому моменту, когда темнота остановила колонну, Аша спотыкалась и тосковала по удобствам своей передвижной тюрьмы. «От цепей я ослабла». К ужину она так вымоталась, что заснула прямо за столом.
На двадцать шестой день «пятнадцатидневного» похода были съедены последние овощи. На тридцать второй — последняя крупа и фураж. Аша задумалась, как долго человек может протянуть на сырой, полузамёрзшей конине.
— Бранчи клянутся, что мы всего в трёх днях пути от Винтерфелла, — сказал Ричард Хорп королю этой ночью после «холодного подсчёта».
— Если мы оставим самых слабых позади, — добавил Корлисс Пенни.
— Самых слабых всё равно не спасти, — настаивал Хорп. — А те, что ещё достаточно сильны, должны добраться до Винтерфелла или тоже погибнуть.
— Владыка Света отдаст нам замок, — сказал сир Годри Фарринг. — Если бы леди Мелисандра была с нами…
Наконец, после кошмарного дня, когда колонна прошла всего милю и потеряла дюжину лошадей и четырёх человек, лорд Писбери ополчился на северян.
— Этот поход — безумие. С каждым днем всё больше смертей, и зачем? Ради какой-то девчонки?
— Ради девочки Неда, — ответил Морган Лиддл.
Он был вторым из трёх сыновей, поэтому за глаза другие волки называли его Средним Лиддлом. Это Морган едва не убил Ашу в сражении у Темнолесья. Потом, во время похода, он подошёл к ней, чтобы извиниться… за то, что в пылу битвы называл её щёлкой, а не за то, что хотел раскроить ей голову топором.
— Ради девочки Неда, — вторил ему Вулл Большое Ведро. — Мы бы уже завладели и ею, и замком, если бы ваши гарцующие южные выскочки не обмочили свои атласные штанишки при виде небольшого снега.
— Небольшого снега?
Мягкий девичий рот Писбери скривился от ярости.