— Если воин не спит, у него не останется сил для битвы, — говорил капитан наёмников.
И его никогда не мучили кошмары. Когда Дени рассказала, как Сервина Зеркального Щита преследовали призраки павших от его руки рыцарей, Даарио лишь посмеялся.
— Если те, кого я убил, явятся нарушать мой покой, я убью их во второй раз.
«У него совесть наёмника, — поняла она тогда. — А это значит, что её у него совсем нет».
Даарио лежал на животе, легкие льняные покрывала обмотались вокруг его длинных ног, а лицо наполовину зарылось в подушки.
Дени погладила его по спине, проведя рукой вдоль позвоночника. Кожа у капитана была гладкая, почти безволосая. «Его кожа — шелк и атлас». Ей нравилось прикасаться к его телу. Нравилось запускать пальцы ему в волосы, разминать его уставшие после долгого дня в седле ноги, брать его член в руку и чувствовать, как тот твердеет в ладони.
Будь она обычной женщиной, то с радостью провела бы остаток жизни с Даарио — трогая его, рассматривая шрамы и расспрашивая, как он их получил. «Я отреклась бы от короны, если бы он меня попросил», — думала Дени… но тот не просил и никогда бы не стал просить. Пусть Даарио и шептал ей на ухо слова любви, когда они были одним целым, Дени знала, что любит капитан драконью королеву. «Если я отрекусь от короны, он меня не захочет». Кроме того, короли нередко теряли вместе с короной и голову, и она не видела причин, по которым для королевы должны сделать исключение.
Пламя свечи задрожало в последний раз и погасло, утонув в воске. Темнота поглотила перину и лежавшую на ней пару, затопив все углы опочивальни. Дени обняла капитана и прижалась к его спине. Она вдыхала его запах, смаковала тепло его тела и прикосновения его кожи.
— «Запомни, — говорила она себе. — Запомни, каково это быть с ним».
Дени поцеловала его в плечо.
Даарио открыл глаза и перекатился к ней.
— Дейенерис, — лениво улыбнулся он. Еще один его талант: просыпаться мгновенно, как кот. — Уже рассвет?
— Ещё нет. У нас есть немного времени.
— Лгунья. Я же вижу твои глаза — разве я увидел бы их в ночной темноте? — Даарио отбросил покрывала и сел. — Светает. Скоро настанет день.
— Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.
— Не хочешь? Почему же, моя королева?
— Сам знаешь.
— Из-за свадьбы? — засмеялся он. — Тогда выходи замуж за меня.
— Сам знаешь, я не могу.
— Ты же королева. Ты вольна делать всё, что пожелаешь. — Он погладил её по ноге. — Сколько у нас осталось ночей?
«Две. Только две».
— Ты знаешь это не хуже меня. Эта ночь, и ещё следующая, после чего нам придется расстаться.
— Выходи за меня замуж — и все ночи до конца времен будут нашими.
«Если бы я могла, я бы так и поступила». Кхал Дрого был её солнцем и звёздами, но он мёртв уже так давно, что Дейенерис почти забыла, что значит любить и быть любимой. Даарио помог ей это вспомнить. «Я была мертва, и он вернул меня к жизни, я спала, и он меня пробудил. Мой храбрый капитан». Однако в последнее время Даарио чересчур осмелел. Вернувшись с последней вылазки, он швырнул голову юнкайского лорда к ногам королевы и при всём честном народе целовал Дейенерис, пока Барристан Селми их не растащил. «Сир Дедуля» пришел в такую ярость, что Дени испугалась, как бы не вышло кровопролития.
— Мы не можем пожениться, моя любовь. Ты знаешь, почему.
Он вылез из постели.
— Тогда выходи замуж за Хиздара. В качестве свадебного дара я наставлю ему замечательные рога. Гискарцы обожают носить рога — делают их из собственных волос с помощью расчёсок, воска и железок.
Даарио нашел штаны и натянул их — он не утруждал себя ношением белья.
— Когда я выйду замуж, вожделеть меня станет государственной изменой, — Дени натянула покрывало, чтобы прикрыть грудь.
— Значит, стану изменником, — капитан надел через голову голубую шёлковую тунику и расчесал пальцами заново перекрашенную для его королевы бороду. Из пурпурной та вновь стала синей, как и в день их первой встречи.
— Я пахну тобой, — улыбнулся он, понюхав свои пальцы.
Дени нравилось, как блестит золотой зуб у него во рту, когда он улыбается. Ей нравились светлые волосы у него на груди. Ей нравилась сила его рук, его смех, нравилось то, как он смотрит ей в глаза и повторяет её имя, погружая член в её лоно.