— Это будет отлично. Кстати, Маргери имеет право требовать, чтобы ее виновность или невинность была подтверждена посредством поединка. А раз так, то ее защитником должен быть один из семи телохранителей Томмена.
— Рыцари Королевской Гвардии служили полноправными защитниками короля с королевой со времен Эйегона Завоевателя. Корона и Церковь в этом единодушны.
Серсея прикрыла лицо руками, словно от горя. Когда она подняла лицо вновь, в одном глазу блеснула слеза.
— Да, сейчас настали поистине печальные дни, — произнесла она. — Но я так рада, что мы пришли к согласию. Если б Томмен был здесь, я уверена, что он бы вас поблагодарил. Вместе мы должны открыть правду.
— Мы найдем ее.
— Я должна возвращаться в замок. С вашего позволения, я заберу с собой сира Осни Кеттлблэка. Малый Совет желает его допросить, и самим услышать его обвинения.
— Нет, — просто ответил Верховный Септон.
Это было всего лишь слово, единственное слово, но Серсея почувствовала, словно на нее вылили ушат холодной воды. Она моргнула, и ее уверенность пошатнулась, всего лишь на волосок.
— Обещаю, сир Осни будет содержаться со всей строгостью.
— Здесь он под надежной охраной. Идемте. Я вам покажу.
Серсея почувствовала на себе взгляды Семерых, их глаз из нефрита, малахита и оникса, и ее, внезапно, пронзила дрожь страха, холодная как лед. — «Я королева», — сказала она себе. — «Я дочь лорда Тайвина». — Она покорно пошла следом.
Сир Осни был неподалеку. Его камера была темна и закрыта тяжелой железной дверью. Верховный Септон выудил ключ, чтобы ее открыть, и взял со стены факел чтобы осветить помещение.
— После вас, Ваше Величество.
Внутри с потолка, с пары тяжелых железных цепей свисал обнаженный Осни Кеттлблэк. Он был избит. На его спине и плечах почти не осталось кожи, а ноги и зад были испещрены рубцами и порезами.
Увидев такое, королева едва смогла устоять на ногах. Она обернулась к Верховному Септону.
— Что вы наделали?
— Мы со всем рвением искали правду.
— Он же сказал вам правду. Он пошел к вам по собственной воле и признался в грехах.
— Да. Признался. Я слышал много признаний, Ваше Величество, но мне редко доводилось слышать столь довольного своими грехами мужчину.
— Вы же его измочалили!
— Без боли нет наказания. Ни один мужчина не должен избегать бичевания, как я уже говорил сиру Осни. Никогда прежде я не был так близок к богам, как в момент моего собственного бичевания, которому я был подвержен за мои собственные злодеяния, хотя мои темнейшие грехи не столь черны, как его.
— Н-но, — зашипела она. — вы проповедуете милосердие Матери…
— Сир Осни должен будет изведать сладость ее молока в загробной жизни. В «Семилучевой Звезде» написано, что все грехи могут быть прощены, но за преступления должно последовать воздаяние. Осни Кеттлблэк виновен в предательстве и убийстве, а эти преступления караются смертью.
«Он простой священник, он не посмеет это сделать».
— Церковь не вправе приговаривать человека к смерти, что бы он ни совершил.
— Что бы он ни совершил. — Верховный Септон медленно повторил ее слова, взвешивая сказанное. — Странно, Ваше Величество, но чем старательнее мы бичевали, тем сильнее менялись преступления сира Осни. Теперь он уверяет нас, что никогда в жизни не прикасался к Маргери Тирелл. Не так ли, сир Осни?
Осни Кеттлблэк открыл глаза. Увидев королеву, стоящую перед ним, он провел языком по распухшим губам и произнес:
— Стена. Ты обещала мне Стену.
— Он обезумел. — Сказала Серсея. — Вы довели его до безумия.
— Сир Осни, — чистым, твердым голосом произнес Верховный Септон. — Вы совокуплялись с королевой?
— Да. — Цепи тихо звякнули, когда он изогнулся в кандалах. — С этой самой. Я трахал эту королеву, которая отправила меня убить старого Верховного Септона. У него не было охраны. Я просто вошел, пока он спал, и прижал подушку к его лицу.
Серсея повернулась и побежала.
Верховный Септон попытался ее перехватить, но он был всего лишь старым воробьем, а она была львицей со Скалы. Она оттолкнула его в сторону и метнулась сквозь дверь, с громким лязгом захлопнув ее за собой. — «Кеттлблэки, мне нужны Кеттлблэки. Я отправлю сюда Осфрида с золотыми плащами и Осмунда с Королевской Гвардией, Осни откажется от всего, когда его освободят, а я сама избавлюсь от этого Верховного Септона, как избавилась от предыдущего». — Четыре старые септы преградили ей путь, и схватили скрюченными руками. Она сбила одну из них на пол, другой расцарапала лицо, и добралась до лестницы. На полпути она вспомнила про Таэну Мерривезер. От этого она оступилась, сбив дыхание. — «Спасите меня, Семеро» — взмолилась она. — «Таэна все знает. Если они ее тоже схватят, и станут ее бить плетью…»