Леди Мелисандра встала со своего места у очага.
— С вашего позволения, сир, я провожу лорда Сноу в его покои.
— Зачем? Он и так знает дорогу. — Станнис махнул на них рукой. — Делайте что хотите. Деван, еду! Варёные яйца и воду с лимоном.
После тепла королевских покоев холод на лестничной площадке, казалось, пронизывал до костей.
— Поднимается ветер, м'леди, — предупредил сержант Мелисандру, отдавая Джону его оружие. — Вам может понадобиться тёплый плащ.
— Меня согревает моя вера. — Красная женщина пошла по лестнице рядом с Джоном. — Ты полюбился его величеству.
— Можно сказать и так. Он всего дважды грозил обезглавить меня.
Мелисандра рассмеялась.
— Ты должен бояться его недомолвок, а не слов.
Едва они ступили во двор, налетевший ветер подхватил плащ Джона и бросил его на женщину. Красная жрица отвела чёрную шерстяную ткань в сторону и просунула свою руку ему под локоть.
— Возможно, ты не так уж неправ насчёт короля одичалых. Я буду молиться, чтобы Владыка Света указал мне путь. Вглядываясь в пламя, я могу видеть сквозь камень и землю и открыть истину во тьме человеческих душ. Я могу разговаривать с давно умершими королями и нерождёнными детьми и вижу сквозь годы и мелькающие столетия, вплоть до конца дней.
— И ваше пламя никогда не ошибается?
— Никогда… хотя мы, жрецы — простые смертные, и иногда можем ошибаться, принимая то, что может случиться, за то, что должно случиться.
Джон чувствовал исходивший от неё жар, даже сквозь шерсть и варёную кожу. Вид этой идущей рука об руку пары вызывал озадаченные взгляды. «Сегодня в казармах всю ночь не смолкнут пересуды».
— Если вы и впрямь видите в пламени завтрашний день, скажите мне, когда и где в следующий раз нападут одичалые, — сказал Джон, высвобождая руку.
— Рглор посылает нам видения по собственной воле, но я поищу в огне этого человека, Тормунда. — Красные губы Мелисандры изогнулись в улыбке. — Я и тебя видела в огне, Джон Сноу.
— Это угроза, миледи? Вы собираетесь и меня сжечь?
— Ты неверно меня понял. — Она пристально посмотрела на него. — Боюсь, я заставляю тебя нервничать, лорд Сноу.
Джон не стал этого отрицать:
— Стена неподходящее место для женщин.
— Ошибаешься. Я мечтала увидеть вашу Стену, Джон Сноу. Её возвели с помощью великого знания, и великие заклятия заключены под её льдом. Мы ходим по одному из краеугольных камней мироздания. — Мелисандра пристально посмотрела в сторону Стены, её дыхание вырывалось облаком тёплого пара. — Здесь мне самое место, также как и тебе. И очень скоро тебе весьма потребуется моя помощь. Не пренебрегай моей дружбой, Джон. Я видела тебя посреди бури, угнетённого, окружённого врагами со всех сторон. У тебя так много врагов. Хочешь, я назову их имена?
— Я и так знаю их имена.
— Не будь так уверен. — Рубин на её шее вспыхнул красным светом. — Не тот враг страшен, кто проклинает тебя в лицо, а тот, что встречает тебя улыбкой и точит нож, когда ты поворачиваешься спиной. Тебе лучше не отпускать далеко от себя своего волка. Я видела лёд и кинжалы в темноте. Замёрзшую красную кровь и обнажённую сталь. Она была очень холодной.
— На Стене всегда холодно.
— Ты так считаешь?
— Я это знаю, миледи.
— Тогда ничего ты не знаешь, Джон Сноу, — прошептала она.
Бран
«Мы уже пришли?»
Бран ни разу не произнёс эти слова вслух, но они постоянно были готовы сорваться с губ, пока их потрёпанный отряд продирался сквозь рощи вековых дубов, высоченных серо-зелёных страж-деревьев, мимо мрачных гвардейских сосен и голых каштанов.
«Может, мы уже близко? — думал мальчик, пока Ходор взбирался по каменистому склону или спускался по хрустевшему грязному снегу в тёмные расщелины. — Ну, сколько ещё? — спрашивал он себя под шлёпанье копыт громадного лося, бредущего по руслу полузамёрзшего ручья. — Сколько? Здесь так холодно. Где же трёхглазый ворон?»
Мальчик покачивался в висевшей на спине Ходора плетёной корзине, сгибаясь и втягивая голову в плечи, когда великан конюх проходил под веткой дуба. Снова повалил густой, мокрый снег. Ходор шёл, глядя всего одним глазом — веко на втором примёрзло и не открывалось. Густая каштановая борода конюха заиндевела, а с кончиков усов свисали сосульки. В руке он нёс длинный ржавый меч, захваченный из крипты Винтерфелла, и время от времени срубал попавшуюся на пути ветку, окатывая всё вокруг брызгами снега.
— Ход-д-д-дор, — бормотал он под стук собственных зубов.