— И ещё пятьдесят.
— И ещё монету.
«Да мы на целого моряка тянем», — эта мысль позабавила Тириона. Хотя, возможно, покупатели хотели приобрести Хрюшку-Милашку. Хорошо выдрессированные свиньи на дороге не валяются. И ставки, явно, делались не за вес.
На девяти сотнях серебра торги сбавили темп, а на девятистах пятидесяти одном, предложенных старой каргой, остановились. Распорядитель торгов, тем не менее, чувствовал, что можно выжать больше, и лучшим способом для этого было заставить карликов продемонстрировать толику своего умения. Хруста и Хрюшку-Милашку вывели на платформу. Забраться на животных без седел и уздечек оказалось делом непростым. Поэтому, как только свинья потрусила вперед, Тирион соскользнул с её зада и приземлился на свой, что вызвало приступ хохота со стороны покупателей.
— Тысяча! — предложил свою цену безобразный жирдяй.
— И одна. — Снова старуха.
Рот Пенни застыл, раззявленный в улыбке. Девушку отлично обучили шутовскому ремеслу. Её отцу за многое предстояло ответить в том крошечном аду, что предназначался для карликов.
— Двенадцать сотен. — От левиафана в жёлтом. Стоявший подле него раб протянул ему напиток. Наверняка, лимонный. Тириону сделалось не по себе от того, как эти жёлтые глазки неотрывно глядели на платформу.
— Тринадцать сотен.
— И одна. — Это старуха.
«Мой отец не раз говорил, что Ланнистер стоит в десять раз больше, чем любой простолюдин».
На сумме тысяча шестьсот монет торги снова замедлились, поэтому работорговец предложил некоторым покупателям подойти и взглянуть на карликов вблизи.
— Карлица ещё молода, — уверял он. — Можете их скрестить и неплохо заработать на приплоде.
— Так у этого половины носа нет! — рассмотрев товар вблизи, посетовала старая перечница. От досады морщинистое лицо совсем сморщилось. Её тело было белым, как у личинки — завернутая в фиолетовый токар, она походила на заплесневелую сливу.
— Ещё и глаза разноцветные. Уродливое существо.
— Миледи ещё не видела моих лучших частей, — Тирион схватился за пах, чтобы она поняла, что он имел в виду.
Старая ведьма зашипела от ярости, и хлыст ужалил Тириона по затылку — резкая боль заставила его опуститься на колени, а рот наполнился привкусом крови. Он ухмыльнулся и сплюнул.
— Две тысячи, — раздался новый голос с последнего ряда скамей.
Что нужно наёмнику от карлика? Тирион заставил себя подняться на ноги, чтобы лучше видеть. Новый покупатель оказался стариком — седовласым, но высоким и поджарым, с обветренной смуглой кожей и коротко стриженой бородой с проседью. Под его выцветшим пурпурным плащом угадывались длинный меч и пояс с кинжалами.
— Две пятьсот.
На этот раз женский голос, принадлежавший низкорослой девушке с широкой талией и тяжёлой грудью, облачённой в богато украшенный доспех. На её фигурном нагруднике из чёрной стали, инкрустированном золотом, была изображена вздымающаяся гарпия со свисающими с когтей цепями. Пара рабов-солдат подняли девушку на щите на высоту плеч.
— Три тысячи.
Смуглый мужчина продирался сквозь толпу покупателей, его приятели-наёмники расталкивали присутствующих, расчищая ему путь.
«Давай. Подойди ближе. — Тирион знал, как обращаться с наёмниками. Он ни секунды не сомневался, что нужен этому человеку отнюдь не для шалостей на пирах. — Он знает меня и хочет забрать обратно в Вестерос, чтобы продать моей сестре».
Карлик потер рот, чтобы скрыть улыбку. Между ним и Серсеей с её Семью Королевствами лежало полмира. Мало ли что случится до того, как он туда попадет. «Я переманил Бронна. Дайте мне хоть одну попытку, и, возможно, этого тоже удастся переманить».
Старуха и девушка на щите отказались от гонки на трёх тысячах, но оставался ещё толстяк в жёлтом. Он бросил на наёмников оценивающий взгляд жёлтых глаз, резко провёл языком по своим желтым зубам и объявил:
— Пять тысяч серебряных монет за этот лот.
Наёмник нахмурился, пожал плечами и отвернулся.
Седьмое пекло. Тирион совершенно точно знал, что ему совсем не хотелось стать собственностью необъятного Лорда Желтопуза. От одного его вида у Тириона по коже забегали мурашки: свисавшие с носилок болезненно-землистого цвета необъятные телеса, жёлтые поросячьи глазки и распиравшие шёлк токара сиськи, крупнее, чем у Хрюшки — Милашки. А доносившийся от толстяка запах, чувствовался даже на платформе.
— Если ставок больше нет…
— Семь тысяч! — заорал Тирион.
По скамьям волной прокатился смех.