Большинство гостей обращали на них не больше внимания, чем на остальных рабов… Пока один из юнкайцев не заорал пьяным голосом, что Йеззан должен заставить карликов трахаться, а другой потребовал рассказать как Тирион потерял свой нос. «Я засунул его в щёлку твоей жены, и она его откусила», — чуть не брякнул Тирион, но пережитый шторм убедил его, что умирать преждевременно, и поэтому карлик сказал: «Его отрезали в наказание за моё неуважение, повелитель».
Затем лорд в синем токаре, отделанном каймой с тигриными глазами, вспомнил, что во время торгов Тирион хвастался мастерством игры в кайвассу и предложил: «Давайте проверим его». Быстро принесли стол и набор для игры. Некоторое время спустя лорд с красным от злости лицом опрокинул стол и раскидал фигурки по коврам под смех юнкайцев.
— Надо было дать ему выиграть, — прошептала Пенни.
Бурый Бен Пламм с улыбкой поднял упавший стол.
— Теперь сыграй со мной, карлик. Когда я был моложе, Младшие Сыновья заключили контракт с Волантисом. Я обучался игре там.
— Я всего лишь раб. Мой хозяин решает, когда и с кем мне играть. — Тирион повернулся к Йеззану. — Хозяин?
Похоже, жёлтого лорда позабавила эта идея.
— Каковы ваши ставки, капитан?
— Если я выиграю, вы отдадите мне этого раба, — сказал Пламм.
— Нет, — ответил Йеззан зо Каггаз. — Но если вы победите моего карлика, получите сумму, которую я за него заплатил, золотом.
— Договорились, — согласился наемник. Разбросанные фигурки собрали с ковра, и противники сели играть.
Первую партию выиграл карлик. Пламм одолел во второй, с удвоенными ставками. Пока они готовились к третьему туру, Тирион наблюдал за своим соперником. Смуглый, с коротко стриженой жёсткой бородой серо-белого цвета, с изборождённым тысячей морщин и старыми шрамами лицом, Пламм выглядел дружелюбно, особенно когда улыбался. «Верный вассал», — решил Тирион. Всеобщий любимый дядюшка, всегда улыбающийся, готовый поделиться старыми пословицами и грубоватой мудростью. Всё это — сплошная фальшь. Эти улыбки никогда не касались глаз Пламма, в которых жадность пряталась за маской осмотрительности. Жаждущий, но осторожный.
Наёмник оказался почти таким же плохим игроком, как и юнкайский лорд, но его манера игры была скорее вялой и упрямой, чем дерзкой. Каждый раз перед очередной партией он по-разному расставлял фигуры, но, в то же время, действовал всегда одинаково — консервативно, оборонительно и пассивно. Он играет не затем, чтобы победить, понял Тирион. Он играет, чтобы не проиграть. Это сработало во второй партии, когда карлик сам себя перехитрил непродуманной атакой. Однако это не принесло пользы ни в третьей, ни в четвертой, ни в пятой игре, оказавшейся последней.
К концу последней схватки, после того как его крепость была разрушена, дракон убит, по фронту наступали слоны, а тяжелая конница кружила в тылу, Пламм поднял глаза, и, улыбаясь, произнес:
— Йолло снова победил. Победа через четыре хода».
— Через три, — постучал по своему дракону Тирион. — Мне повезло. Возможно, вам стоит хорошенько потереть мою голову перед следующей игрой, капитан. Немного удачи может пристать к вашим пальцам.
«Ты всё равно проиграешь, но может, будешь играть получше». Ухмыляясь, он отодвинул стол с кайвассой, подхватил штоф с вином и вернулся к своим обязанностям, сделав Йеззана зо Каггаза значительно богаче, а Бурого Бена Пламма — значительно беднее. Его колоссальных размеров хозяин свалился в пьяный сон ещё во время третьей партии, кубок выскользнул из желтоватых пальцев, и содержимое вылилось на ковер, но, может, он будет доволен, когда проснется.
Когда главнокомандующий Юрхаз зо Юнзак удалился, поддерживаемый двумя крепкими рабами, остальные гости восприняли это как сигнал к уходу. После того как палатка опустела, снова явился Нянька, сообщив слугам, что те могут устроить себе пир из объедков.
— Ешьте быстрее. Всё должно быть убрано до того, как вы ляжете спать.
Тирион стоял на коленях с гудящими ногами и окровавленной ноющей от боли спиной и пытался оттереть пятно, оставленное разлитым вином благородного Йеззана на ковре благородного Йеззана, когда надсмотрщик легонько похлопал его по щеке кончиком хлыста.
— Йолло. Вы хорошо выступили. Ты и твоя жена.
— Она мне не жена.
— Тогда ты и твоя шлюха. Встать, оба.
Тирион неуверенно поднялся, одна нога дрожала под его весом. Словно стянутые в узлы мышцы ног свело такой судорогой, что Пенни пришлось подать ему руку, чтобы помочь подняться.