— Ночь темна и полна ужасов, — пела Мелисандра. — В одиночестве мы рождаемся и умираем, но пока ступаем через эту тёмную долину, мы черпаем силы друг у друга и у тебя, наш Владыка.
Её красные шелка и атлас извивались при каждом дуновении ветра.
— Сегодня двое пришли, дабы соединить свои жизни и вместе встретить тьму этого мира. Наполни их сердца огнём, мой Владыка, и позволь им вечно ступать по твоему сияющему пути.
— Владыка Света, защити нас, — молила королева Селиса.
Другие голоса вторили ей. Они были преданы Мелисандре: бледные дамы, дрожащие служанки, сир Акселл, сир Нарберт, сир Ламберт, солдаты в стальных кольчугах и тенны в бронзе, даже несколько чёрных братьев Джона.
— Владыка Света, благослови своих детей.
Мелисандра стояла спиной к Стене возле глубокой траншеи, в которой пылало пламя. Жених и невеста должны будут встать напротив неё — по другую сторону огня. Сзади стояла королева с дочерью и её татуированным шутом. Закутанная в несчётное количество мехов принцесса Ширен казалась шариком, выдыхающим белые облачка сквозь закрывавший большую часть лица шарф. Венценосных особ окружали сир Акселл и люди королевы.
Лишь немногие дозорные собрались у горящей траншеи, большинство наблюдало за происходящим с крыш, окон и ступеней ведущей на Стену лестницы. Джон постарался запомнить, кто присутствовал, а кто нет. Некоторые несли стражу, многие вернувшиеся из караула крепко спали. Но остальные в знак выражения недовольства не пришли. Отелл Ярвик и Боуэн Марш тоже отсутствовали. Септон Шейли ненадолго вышел из септы, теребя висевший у него на шее семигранный кристалл, но ушел обратно, когда начались молитвы.
Мелисандра подняла руки, и языки пламени взметнулись вверх к её пальцам, словно какой-то огромный красный пёс, прыгающий за угощением. Вихрь искр взвился ввысь навстречу падающим снежинкам.
— О, Владыка Света, мы благодарим тебя, — пела жрица голодному пламени. — Благодарим тебя за отважного Станниса, твоей милостью нашего короля. Направляй и защищай его, Рглор. Убереги его от предательства дурных людей и даруй ему силу одолеть слуг тьмы.
— Даруй ему силу, — отозвалась королева Селиса, её рыцари и леди. — Даруй ему отвагу. Даруй ему мудрость.
Элис Карстарк взяла Джона за руку:
— Сколько ещё, лорд Сноу? Если мне суждено быть погребённой под этим снегом, то пусть я умру замужней женщиной.
— Скоро, миледи, — заверил её Джон. — Скоро.
— Благодарим тебя за солнце, что нас согревает, — пела королева. — Благодарим тебя за звёзды, что охраняют нас во мраке ночи. Благодарим тебя за наши очаги и факелы, что разгоняют эту беспощадную тьму. Благодарим за наши светлые души, за огонь в наших чреслах и сердцах.
Мелисандра произнесла:
— Пусть выйдут те, кто сольется воедино.
Огни отбрасывали её тень на Стену, на бледной шее сверкал рубин.
Джон повернулся к Элис Карстарк.
— Миледи, вы готовы?
— Да. О, да.
— Вы не боитесь?
Улыбка девочки так сильно напомнила Джону о его сестрёнке Арье, что сердце едва не разорвалось на куски.
— Пусть он меня боится.
На её щеках таяли снежинки, а на волосах, покрытых кружевом, которое где-то раздобыл Атлас, начинал скапливаться снег, венчая её морозной короной. Щёки девушки раскраснелись, а глаза сияли.
— Зимняя дева, — Джон сжал её ладонь.
Магнар теннов ожидал у огня, одетый будто для битвы в мех, кожу и бронзовые доспехи. Бронзовый меч висел у него на бедре. Жених выглядел старше своих лет из-за лысеющей головы, но когда он повернулся посмотреть, как идёт его невеста, Джон увидел в нём мальчишку. Его глаза были большими, словно блюдца, и Джон не смог бы точно сказать, что вселяло в парня такой страх: огонь, жрица или девушка. «Элис не понимала, насколько права».
— Кто выдаёт эту женщину замуж? — спросила Мелисандра.
— Я, — ответил Джон. — Со мной Элис из рода Карстарков, женщина взрослая и расцветшая, благородная по крови и рождению.
Он напоследок сжал её руку и отступил к остальным.
— Кто пришёл взять эту женщину? — спросила Мелисандра.
— Я, — Сигорн ударил себя в грудь. — Магнар теннов.
— Сигорн, разделишь ли ты свой огонь с Элис и согреешь ли её, ибо ночь темна и полна ужасов? — спросила Мелисандра.
— Клянусь, — обещание магнара стыло белым облачком на морозе. Снег запорошил его плечи. Уши тенна покраснели. — Пламенем красного бога клянусь, что согрею каждый её день.