Капитан бросил на Сэма странный взгляд.
— Это не простые пираты. Железнорожденные всегда разбойничали там, где могли. Они могли внезапно ударить с моря, захватить немного золота и девиц и отплыть восвояси. Но редко бывало, чтобы их было больше, чем одна-две ладьи и никогда больше полудюжины. Теперь нас обложили сотни их кораблей, отправляющихся в набеги со Щитов и скал у Арбора. Они захватили риф Каменного Краба, остров Свиней и Дворец Русалок, их гнезда есть на Подкове и на Колыбели Бастарда. Без флота лорда Редвина у нас слишком мало кораблей, чтобы с ними сразиться.
— Что предпринимает лорд Хайтауэр? — выпалил Сэм, — мой отец говорил, что он богат как Ланнистеры, и может выставить в три раза больше мечей, чем любой из других знаменосцев Хайгардена.
— Больше, если подметет все, плоть до гальки, — ответил капитан, — но мечи ничего не стоят против железнорожденных, пока их обладатели не научатся ходить по воде.
— Хайтауэр должен делать хоть что-то.
— Конечно. Лорд Лейтон заперся на самой вершине своей башни с Безумной Девой, держа совет с колдовскими книгами. Может быть, он призовет армию из океанской бездны. Или не призовет. Байэлор строит галеры, Гунтер укрепляет гавань, Гарт тренирует рекрутов, а Хамфри отправился в Лисс за наемниками. Если он сможет выжать у своей шлюхи-сестры приличный флот, то мы сможем начать платить железнорожденным их же собственной монетой. Пока же лучшее, что мы можем делать, это охранять Канал и ждать, пока сука-королева не позволит лорду Пакстеру спустить с поводка его свору.
Горечь последних слов капитана шокировала Сэма, так же сильно, как и вещи которые он рассказал. — «Если Королевская Гавань потеряет Старомест и Арбор, то все королевство распадется на части», — думал он, наблюдая, как отплывают «Охотница» со своими сестрами.
Рассказ заставил его гадать, в такой ли уж безопасности Рогов Холм. Земли Тарли лежали в глубине страны, посередине густо поросшего лесом предгорья, в сотне лиг на северо-восток от Староместа и вдали от побережья. Они должны быть в безопасности, находясь в недосягаемости от железнорожденных и их ладей, хотя отец сражается в речных землях и в замке слабый гарнизон. Молодой Волк думал то же самое в отношении Винтерфелла, пока однажды ночью Теон Переметчивый не поднялся на его стены. Сэм не мог вынести мысли, что проделал весь этот долгий путь, спасая Лилли и ребенка от зла, только для того, чтобы бросить их в пекло войны.
Остаток путешествия он посвятил борьбе с сомнениями и гаданию, что делать дальше. Он может оставить Лилли с собой в Староместе, предположил он. Стены города намного выше, чем стены отцовского замка, и на них тысячи людей, готовых их защищать, в отличие от горсточки, которую оставил лорд Рендилл в Роговом Холме, когда отправился в Хайгарден, откликнувшись на призыв своего сюзерена. Хотя, если он так поступит, то ему нужно будет как-то ее прятать. Цитадель не разрешает послушникам иметь жен или любовниц, по крайней мере, открыто. — «Кроме того, если я буду с Лилли так долго, то как потом смогу найти в себе силы расстаться с ней?» — Ему придется либо оставить ее, либо дезертировать. — «Я принес обеты», — напомнил себе Сэм, — «к тому же если я дезертирую, то потеряю голову, чем это поможет Лилли?»
Он рассмотрел возможность упросить Коджи Мо и ее отца взять с собой одичалую и ребенка. Этот путь таил свои опасности. Когда «Пряный Ветер» оставит Старомест, ему придется снова пересечь пролив Редвина, и удача на этот раз может изменить. Что, если ветер стихнет и островитяне попадут в штиль? Если истории, которые он слышал, правдивы, то Лилли станет рабыней или морской женой, а ребенка бросят в море как досадную помеху.
«Это будет Рогов Холм», — наконец решился Сэм. — «Когда доберемся до Староместа, я найму повозку, лошадей и сам повезу ее туда». — Таким образом, он мог сам посмотреть на замок и гарнизон и, если что-нибудь из того, что он увидит или услышит, заставит его усомниться, он сможет вернуться обратно и доставить Лилли в Старомест.
Они прибыли в Старомест холодным и мокрым утром, туман был настолько густ, что единственной частью города, которую они могли разглядеть, был маяк. Через гавань был протянут бон из соединенных между собой двух дюжин прогнивших корпусов старых судов. Сразу за ним стояла линия боевых кораблей, возглавляемая тремя большими дромонами и четырехпалубным флагманом лорда Хайтауэра «Гордость Староместа». Снова «Ветру» пришлось подвергнуться осмотру. На этот раз, на борт прибыл Гунтер — сын лорда Лейтона — в плаще из серебряной пряжи и доспехах, покрытых серой эмалью. Сир Гунтер учился в Цитадели несколько лет и владел летнийским языком, так что они с Кухуру Мо удалились в капитанскую каюту для приватного разговора.