— Что вы предпримете? — спросил Аллерас-Сфинкс.
— Сам двину в Невольничий Залив, вместо Эйемона. Лебединый корабль, что доставил Смертоносного, мне отлично подойдет. Не сомневаюсь, серые овцы пошлют своего человека на галере. При ровном ветре я доберусь до нее быстрее. — Марвин еще раз взглянул на Сэма и нахмурился: — Ты… тебе следует оставаться и ковать свою цепь. На твоем месте, я бы сделал это побыстрее. Придет время, когда ты понадобишься на Стене. — Он развернулся к одутловатому новичку: — Подыщи Смертоносному сухую келью. Он будет спать там, и помогать тебе ухаживать за воронами.
— Н-н-но, — бессвязно залопотал Сэм, — другие архимейстеры… Сенешаль… что я должен сказать им?
— Скажи им, как они искусны и мудры. Скажи им, что мейстер Эйемон приказал отдать себя в их руки. Скажи им, что ты всегда мечтал в один прекрасный день надеть цепь и служить во имя высшего блага. Что служить — это высшая доблесть, а лучшая из добродетелей — смирение. И не говори о драконах и пророчествах, если конечно не предпочитаешь овсянку с ядом. — Марвин схватил с колышка рядом с дверью грязный кожаный плащ и плотно в него закутался.
— Сфинкс, присмотри за ним.
— Хорошо, — ответил Аллерас, но архимейстер уже вышел. Они услышали грохот его сапог на ступеньках.
— Куда он убежал? — спросил сбитый с толку Сэм.
— К докам. Маг не из тех, кто зря теряет время. — Аллерас улыбнулся: — Я должен признаться. Наша встреча не была случайной, Сэм. Маг послал меня перехватить тебя прежде, чем ты поговоришь с Теобальдом. Он знал о твоем приходе.
— Но откуда?
Аллерас кивнул на стеклянную свечу.
Сэм всмотрелся в странное бледное пламя, затем заморгал и отвернулся прочь. За окном собиралась тьма.
— В западной башне под моей кельей есть одна пустая, по лестнице, которая ведет в покои Волгрэйва, — сказал юноша с одутловатым лицом. — Если, конечно, ты не возражаешь против карканья воронов, зато там прекрасный вид на Медовую. Устроит?
— Думаю, да, — надо же было ему где-то спать.
— Я принесу тебе несколько шерстяных одеял. Каменные стены ночью крадут тепло, даже здесь.
— Спасибо, — было в этом бледном и вялом парне что-то отталкивающее, но он не хотел выглядеть неучтивым и добавил:
— На самом деле мое имя не Смертоносный. Я Сэм. Сэмвелл Тарли.
— А я Пэт, — откликнулся другой, — Пэт, как Пятнистый свинтус из басни.
Теон
День подкрался к ним так же незаметно, как и Станнис.
Винтерфелл давно не спал, его стены и башни были забиты укутанными в шерсть людьми в кольчугах и коже. Они ожидали нападения, которое так и не произошло. К тому времени, когда небо начало светлеть, барабаны стихли, хотя боевой рог слышали ещё трижды, с каждым разом всё ближе. А снег всё падал.
— Буря закончится сегодня, — громко утверждал один из выживших мальчишек-конюхов, — ведь зима ещё даже не наступила.
Теон бы расхохотался, если б только посмел. Он помнил сказки Старой Нэн — о метелях, что бушевали сорок дней и сорок ночей, целый год, десятилетие… о бурях, что погребали под сотнями футов снега замки, города и целые королевства.
Он сидел в задней части Великого Чертога недалеко от лошадей, наблюдая, как Абель, Рябина и похожая на мышку прачка с каштановыми волосами, которую звали Белка, поедают куски поджаренного вчерашнего хлеба. Теон утолил голод кружкой пенистого тёмного пива, настолько густого, что его можно было жевать. Ещё пара кружек и, возможно, план Абеля покажется ему не таким безумным.
В зал, зевая, вошёл бледноглазый Русе Болтон в компании своей пухлой беременной жены, Толстой Уолды. Перед ним прошествовали несколько лордов и капитанов, и среди них Амбер Смерть Шлюхам, Эйенис Фрей и Роджер Рисвелл. На другом конце стола Виман Мандерли уплетал колбаски и варёные яйца, а, сидевший рядом с ним старый лорд Локи хлебал своим беззубым ртом жидкую кашу.
Показавшийся вскоре лорд Рамси прошагал по залу, держась за перевязь меча. «Он с утра не в настроении, — понял Теон. — Барабаны всю ночь не давали ему спать, или кто-то не угодил». Неверное слово, неуместный взгляд, смех некстати — всё это могло вызвать гнев его светлости и стоить кому-то полоски кожи. «Пожалуйста, м'лорд, не смотрите так». Чтобы всё понять, Рамси достаточно одного взгляда. «Он прочтёт это по моему лицу. Узнает. Он всегда знает».