Бедный старый Йеззан. Лорд-сало оказался не таким уж плохим хозяином. Сладость не ошибся. Прислуживая на ночных попойках, Тирион узнал, что среди юнкайских вельмож Йеззан был главным сторонником заключения мира с Миэрином. Большинство других господ просто выжидали время, пока подойдут армии Волантиса. Некоторые предлагали немедленно начать штурм города, иначе волантийцы присвоят себе славу и большую часть добычи. Йеззан не собирался участвовать в этом. Он также противился тому, чтобы вернуть миэринских заложников в виде снарядов для требушетов, как предлагал наёмник Кровавая Борода.
Но за два дня всё может круто измениться. Два дня назад Нянька был крепок и здоров. Два дня назад Йеззан ещё не слышал призрачный стук копыт бледной кобылицы, а флотилии Волантиса находились на два дня пути дальше. А сейчас…
— Йеззан умрёт? — спросила Пенни своим пожалуйста-скажи-что-нет голосом.
— Все умирают.
— Я имела в виду — от хвори.
Сладость посмотрел на них в отчаянии.
— Йеззан не должен умереть. — Гермафродит водил пальцами по лбу их необъятного хозяина, приглаживая его мокрые от пота волосы. Юнкаец застонал, и по его ногам хлынул очередной поток коричневой жижи. Заляпанная пятнами постель ужасно воняла, но они никак не могли подвинуть его тушу.
— Некоторые хозяева перед смертью освобождают своих рабов, — сообщила Пенни.
Сладость захихикал. Это был пренеприятный звук.
— Только самых любимых. Они освобождают их от горестей этого мира, чтобы те могли сопровождать своего любимого господина в могилу и прислуживать ему на том свете.
Сладость знал наверняка. Ему бы первому перерезали глотку.
— Серебряная королева… — начал было козлоногий мальчик.
— …мертва, — перебил Сладость. — Забудь о ней! Дракон унёс её за реку. Она утонула в дотракийском море.
— В траве утонуть нельзя, — возразил козлоногий.
— Будь мы свободными, — сказала Пенни, — мы смогли бы найти королеву. Или, по крайней мере, отправиться на её поиски.
«Ты верхом на своей псине, а я на свинье, гоняясь за драконом по всему дотракийскому морю». — Тирион поскрёб свой шрам, чтобы не захохотать.
— Дракон уже продемонстрировал, что питает слабость к жареной свининке. А жареный карлик в два раза вкуснее.
— Это было просто пожелание, — мечтательно произнесла Пенни. — Мы могли бы уплыть. Корабли снова ходят, война ведь окончена.
«Серьёзно?» — Тирион был склонен сомневаться в этом. Подписи на пергаменте поставлены, но войны ведутся не на бумаге.
— Мы могли бы отправиться морем в Кварт, — продолжала Пенни. — Брат всегда рассказывал, что улицы там вымощены нефритом, а городские стены — одно из чудес света. Вот увидите, когда мы покажем там наше представление, золото и серебро польются на нас дождём.
— Некоторые из кораблей в гавани квартийские, — напомнил ей Тирион. — Ломас Долгоход видел стены Кварта. Мне достаточно и его книг. Забираться ещё восточнее у меня желания нет.
Сладость обтёр пылающее лицо Йеззана влажной тряпкой.
— Йеззан должен выжить. Иначе мы все умрём вместе с ним. Бледная кобылица уносит с собой не каждого седока. Хозяин поправится.
Это была явная ложь. Случилось бы чудо, проживи Йеззан ещё день. Насколько понимал Тирион, жирный лорд и так умирал от какой-то ужасной заразы, подхваченной им в Соторосе. Хворь лишь приближала его конец, по сути, являвшийся милостью. Но для себя карлик такого подарка не желал.
— Знахарь сказал, что ему нужна свежая вода. Давайте займёмся этим.
— Ты очень добр, — оторопело пролепетал Сладость. С его стороны это было нечто большее, чем просто боязнь за свою жизнь. Он единственный из сокровищ Йеззана, кто, похоже, и в самом деле любил своего необъятного хозяина.
— Пенни, пойдём со мной. — Тирион откинул полог шатра и вывел её в раскалённое миэринское утро. Воздух был душным и давящим, но всё равно казался настоящим избавлением от миазмов пота, дерьма и болезни, пропитавших покои роскошного павильона Йеззана.
— Вода поможет хозяину, — сказала Пенни. — Раз знахарь это говорит, значит, так и должно быть. Прекрасная свежая водичка.