Несмотря на зародившуюся в нём привязанность к этой девушке, ему всё ещё становилось не по себе от её прикосновений.
Он обернулся к сиру Джораху.
— Если тебя изобьют ещё пару раз, ты станешь уродливее меня, Мормонт. Скажи, у тебя хоть какие-то силёнки остались?
Большой рыцарь поднял чёрные глаза и посмотрел на него, как на недоразумение.
— Достаточно, чтобы свернуть тебе шею, Бес.
— Это хорошо, — Тирион взялся за вёдра. — В таком случае, нам сюда.
Пенни наморщила лоб:
— Нет. Нужно налево, — указала она пальцем. — Вон она, Ведьма.
— А вон то — Злая Сестра, — мотнул головой Тирион в обратном направлении. — Верь мне. Так, как я говорю, быстрее.
Карлик зашагал, звеня колокольчиками, не сомневаясь, что Пенни идёт следом.
Иногда он завидовал глупеньким мечтам этой девушки. Она напоминала ему Сансу Старк, девочку-невесту, на которой он женился, а потом потерял. Несмотря на все ужасы, которые пришлось пережить Пенни, она каким-то образом осталась доверчивой. Ей нужно поумнеть. Она старше Сансы и, к тому же, карлица, а ведёт себя, словно благородная дама и писаная красавица, а не рабыня в труппе уродцев. По ночам Тирион часто слышал, как она молится. Напрасная трата слов.
«Если и есть боги, которые могли бы её услышать, то это как раз те чудовища, что мучают нас себе на потеху. Кто ещё создал бы такой мир, полный неволи, крови и боли? Кто ещё сотворил бы нас такими?»
Иногда ему хотелось отвесить ей пощёчину, встряхнуть, наорать — что угодно, лишь бы она очнулась от своих грёз. «Никто нас не спасёт! — хотелось ему крикнуть ей. — Худшее впереди!» И всё же, по какой-то причине, он не мог произнести этих слов. Вместо того чтобы хорошенько двинуть по её уродливому лицу, чтобы сбить шоры с её глаз, он всякий раз обнаруживал, что сжимает её плечи или обнимает её. Каждое прикосновение — ложь.
«Я расплачивался с ней таким количеством фальшивой монеты, что она почти уверена, что богата».
Он скрыл от неё даже правду о Яме Дазнака.
«Львы. Они собирались натравить на нас львов. Да уж, вот была бы ирония». — Может у него хватило бы времени на короткий, горький смешок прежде, чем его разорвали бы на части.
Никто никогда не рассказывал ему о том, какой конец им уготован, во всяком случае, вслух, но догадаться было не сложно. Под кирпичами Ямы Дазнака, в мире, скрытом под местами для зрителей, в тёмном царстве гладиаторов и обслуживавшей их, живых и мёртвых, прислуги — кормивших их поваров, вооружавших их торговцев железом, пускавших им кровь, бривших и перевязывавших им раны цирюльников, ублажавших их до и после битв шлюх и трупоносов, утаскивавших проигравших с песка баграми и цепями.
Первым сигналом Тириону послужило выражение лица Няньки. После их представления они с Пенни вернулись в освещённую факелами камеру, где бойцы собирались до и после поединков. Кто-то точил оружие, кто-то приносил жертвы странным богам или успокаивал нервы маковым молочком, прежде чем отправиться на смерть. Те, кто уже сразился и победил, играли в углу в кости, смеясь так, как могут смеяться только те, кто только что смотрел в лицо смерти и выжил.
Нянька расплачивался с кем-то из работников Ямы за проигранную ставку, когда краем глаза заметил Пенни, ведущую Хрустика. Замешательство в его глазах исчезло в одно мгновение, но Тирион успел понять, что оно означало.
«Нянька не ждал нас обратно. — Он оглядел лица других. — Никто из них не думал, что мы вернёмся. Мы должны были там умереть».
Мозаика сложилась, когда Тирион услышал, как укротитель зверей громко пожаловался устроителю боёв.
— Львы голодны. Уже два дня не ели. Мне сказали их не кормить, я и не кормил. Королева должна оплатить расходы на мясо.
— Скажи ей об этом в следующий раз, когда она соберёт двор, — огрызнулся устроитель боёв.
Даже теперь Пенни ни о чём не подозревала. Вспоминая Яму, она в основном переживала за то, что не все зрители смеялись. «Они бы обоссались от смеха, если бы спустили львов», — чуть не сказал ей Тирион, но вместо этого сжал её плечо.
Пенни внезапно остановилась.
— Мы идём не туда.
— Нет, туда, — Тирион опустил вёдра на землю. Ручки оставили глубокие борозды на его пальцах. — Нам вот к тем палаткам.
— Младшие Сыновья? — странная улыбка рассекла лицо сира Джораха. — Если надеешься найти там помощь, то ты не знаешь Бурого Бена Пламма.
— О, ещё как знаю. Мы с Пламмом сыграли пять партий в кайвассу. Бурый Бен ушлый, упрямый, нельзя сказать, что глупый… но очень осторожный. Предпочитающий, чтобы рисковал его противник, а он в это время будет выжидать, выбирая, что ему предпринять по ходу сражения.