Принц в Лохмотьях собственной персоной сидел за импровизированным столом, потягивая вино из чаши. В желтоватом свете свечи его седые волосы казались почти золотистыми, зато мешки под глазами своим размером напоминали седельные сумки. Принц был одет в дорожный плащ из коричневой шерсти, под которым поблескивала серебристая кольчуга. Явное вероломство или обычная предосторожность? «Старый наёмник — осторожный наёмник». Квентин подошёл к столу и произнёс:
— Милорд, в этом плаще вас не узнать.
— Ты про мои обноски? — пожал плечами пентошиец. — Всего-то рваньё… однако, это тряпьё вселяет в моих врагов страх, а на поле боя вид лохмотьев, развевающихся на ветру, прибавляет моим бойцам куда больше мужества, чем любое знамя. А если мне охота куда-то отправиться незамеченным, достаточно их снять — и я становлюсь скромным и неприметным.
Он указал на скамью напротив.
— Садись. Я так понимаю, ты у нас принц. Если б сразу знать. Выпьешь? Зарина может принести еды. Хлеб у неё чёрствый, а жаркое просто отвратительно — сплошные жир да соль с парой кусочков мяса. Она утверждает, что это собачатина, но, по-моему, больше смахивает на крысу. Впрочем, это не смертельно. Думаю, нужно бояться только тогда, когда пища выглядит заманчиво. Отравители всегда выбирают самые изысканные блюда.
— Вы привели трёх парней, — возмутился сир Геррис. — А мы договаривались о двух.
— Мерис не парень. Мерис, дорогуша, сними рубашку и покажи.
— В этом нет необходимости, — ответил Квентин. Если слухи правдивы, то под рубашкой у Милашки Мерис вместо отрезанной груди остались только шрамы. — Согласен, Мерис женщина, но вы всё равно обошли условия.
— Изворотливый оборванец, вот такой я негодяй. Два или три — разница невелика, надо признать, но тоже чего-то стоит. В нашем мире человек должен использовать каждую кроху, дарованную ему богами. Это знание досталось мне дорогой ценой. И я дарю его тебе в знак моих добрых намерений. — Он снова махнул в сторону сидений. — Присаживайся и расскажи, зачем звал. Обещаю, что не стану тебя убивать, не выслушав для начала. Это самое малое, что я могу сделать для брата-принца. Квентин, верно?
— Квентин из дома Мартеллов.
— Лягушонок шло тебе больше. Не в моих привычках пить с лгунами и дезертирами, но вы меня заинтриговали.
Квентин сел. «Одно неверное слово, и через мгновение всё обернётся резнёй».
— Прошу прощения за наш обман. Единственные корабли, которые плыли в сторону Залива Работорговцев, были те, на которых вы отправлялись на войну.
Принц в Лохмотьях пожал плечами.
— У каждого предателя своя история. Ты не первый, кто поклялся служить мне мечом, взял деньги, а потом сбежал. У всех есть причины. «Мой младший сын болен», или «моя жена наставила мне рога», или «мужики заставили меня отсосать». Тот, последний, был таким очаровательным мальчиком, но это не извиняет его дезертирства. А другой сказал, что у нас так плохо кормят, что ему пришлось сбежать, чтоб не захворать. Поэтому я отрубил дезертиру ногу, зажарил и скормил ему. После этого я сделал его нашим поваром. Кстати, с тех пор еда значительно улучшилась, и когда его контракт истёк, он подписал новый. Что же до вас… благодаря вашим лживым языкам несколько моих лучших людей заперты в темнице королевы, а я сомневаюсь, что вы хотя бы умеете готовить.
— Я дорнийский принц, — возразил Квентин. — И у меня есть долг перед отцом и моим народом. У нас тайный свадебный договор.
— Да-да, я слышал. И едва серебряная королева увидела эти закорючки на пергаменте, она сразу же упала в твои объятья, так?
— Нет, — подала голос Милашка Мерис.
— Ах, нет? А, припоминаю. Твоя невеста улетела на драконе. Ну что ж, когда она вернётся, ты, безусловно, пригласишь нас на свадьбу. Ребята из отряда с удовольствием выпьют за ваше счастье. Лично я обожаю вестеросские свадьбы. Особенно первую провожание, вот только… о, погоди-ка… — он обернулся к Дензо Дхану.
— Дензо, не ты ли мне рассказывал, что драконья королева вышла замуж за какого-то гискарца?
— За миэринского господинчика. И богатенького.
Принц в Лохмотьях развернулся назад к Квентину.
— Не может быть! Абсолютно невозможно. А как же ваш свадебный договор?
— Она над ним посмеялась, — снова вмешалась Милашка Мерис.
«Дейенерис не смеялась». Остальные миэринцы могли видеть в нём забавного неудачника, вроде изгнанника с Летних Островов, которого король Роберт пригрел в Королевской Гавани, но королева всегда общалась с Квентином вежливо.