Добравшись до гребня холма, волки остановились. «Колючка», — вспомнил варг, и какая-то часть его опечалилась о том, что он потерял, а какая-то — о том, что натворил.
Мир внизу превратился в лёд. Пальцы мороза ползли навстречу друг другу вверх по чардреву. Пустая деревня уже не была пустой: между снежными холмиками бродили синеглазые тени. Одни носили бурое, другие чёрное, третьи были нагими — с белыми как снег телами. С холмов прилетел ветер, наполненный их запахами: мертвечина, засохшая кровь, провонявшие плесенью, гнилью и мочой шкуры. Хитрюга зарычала и оскалила зубы, шерсть у неё встала дыбом. «Не люди. Не добыча. Только не эти».
Создания внизу двигались — но живыми не были. Один за другим они поднимали головы и глядели на трёх волков на холме. Последним подняло взгляд существо, которое некогда было Колючкей. Облачение из инея, намёрзшего поверх одежды из шерсти, меха и кожи, искрилось в лунном свете и похрустывало при движении. С пальцев свисали бледно-розовые сосульки, словно десять длинных ножей из замёрзшей крови. И в ямках, где раньше находились глаза, мерцали бледно-голубые огоньки, придавая грубому лицу то, чего оно было лишено при жизни — пугающую красоту.
«Она меня видит».
Пролог (Пэт)
— Драконы, — произнес Молландер. Он подобрал с земли сморщенное яблоко и теперь перекидывал его из руки в руку.
— Бросай яблоко, — встрял Аллерас-Сфинкс. Он уже вытянул из колчана стрелу и наложил на тетиву.
— Я мечтаю увидеть дракона, — Рун — невысокий паренек, которому было еще почти целых два года ждать совершеннолетия — был среди них самым младшим.
«А я мечтаю вздремнуть в объятьях Рози», — промелькнула мысль у Пэта. Он задумчиво поерзал на скамье. К завтрашнему дню девушка уже точно могла быть его. — «Я увезу ее подальше от Староместа, за море в один из Вольных городов». — Там не будет мейстеров, и некому будет его обвинить.
Сквозь прикрытое окошко наверху до него доносился приглушенный смех Эммы, прерываемый гулким голосом мужчины, которого она развлекала. Ей было около сорока, и она была самой старшей из служанок в «Пере и Кружке», но по-прежнему привлекала мужчин особой животной красотой. Рози же — этот нежный распустившийся цветок пятнадцати лет отроду — приходилась ей дочерью. И это Эмма заявила, что девственность Рози стоит полного золотого дракона. Но как Пэт ни старался, он сумел скопить только девять серебряных оленей и пригоршню медных звезд и пенни. Скорее золотой сам свалится ему на голову, чем он сумеет его скопить.
— Ты, парень, поздновато родился, — заметил Руну Армен-Служка. У него на шее висел кожаный ремешок, к которому были прикреплены оловянное, свинцовое, медное и бронзовое звенья будущей цепи, и как все ему подобные ученики, он был убежден, что все послушники рождаются с репой вместо головы. — Последний сдох еще при короле Эйгоне Третьем.
— Последний в Вестеросе, — уточнил Молландер.
— Бросай яблоко, — снова прицепился Аллерас-Сфинкс. Он среди них был самым смазливым, и местные служанки так и увивались вокруг него. Даже Рози, поднося вино, как бы случайно старалась задеть его руку, а Пэту только и оставалось, что скрипеть зубами и делать вид, что он ничегошеньки не заметил.
— А в Вестеросе и был последний, — упрямо продолжил Армен. — Про это все знают.
— Яблоко, — повторил Аллерас. — если только ты не собирался его съесть.
— На. — Подобрав свои немного косолапые ноги Молландер быстро подпрыгнул и ребром ладони отправил в полет испорченный фрукт куда-то в туман, окружавший Медовуху. Если б не этот недостаток — косолапость — он, как и его папаша, стал бы рыцарем. Для этого у него были все данные — и сила в мощных руках и широкие плечи. Яблоко улетело быстро и далеко…
… но не настолько быстро, как последовавшая за ним стрела с алым оперением из златодрева в ярд длиной. Пэт не видел, как она попала в яблоко, зато отчетливо это слышал. Тихий «чпок» с последующим всплеском эхом разнесся над речкой.
Молландер присвистнул:
— Лапуля, ты угодил прямо в сердцевину.
«Но красотой он не может сравниться с Рози», — Пэту очень нравились ее томные глаза и пышная грудь, и то, как она улыбалась при каждой их встрече. Он был без ума от ямочек на ее щечках. Иногда она выходила прислуживать босой, чтобы ощутить траву под ногами. И это ему тоже нравилось, как нравился ее чистый и свежий запах, и как за ушком вился локон волос. Ему даже нравились пальцы на ее ножках. Однажды она позволит ему помассировать ножки и поиграть с ее пальчиками, а он, чтобы подольше слышать ее смех, станет рассказывать ей о каждом из них какие-нибудь небылицы.