— Чёрный жрец призывает к нам демонов, — произнёс вслух один из гребцов.
Когда об этом доложили Виктариону, тот приказал бичевать парня, пока кровь не покрыла спину несчастного от плеч до ягодиц. И когда Мокорро сказал:
— Твои заблудшие овцы вернутся в стадо у острова под названием Ярос.
Капитан ответил:
— Молись об этом, жрец. Или ты будешь следующим, кто отведает кнута.
Море было сине-зелёным, а на пустом синем небе сияло солнце, когда Железный Флот захватил второе судно к северо-западу от Астапора.
На сей раз это был когг из Мира под названием «Голубь», шедший из Юнкая в Новый Гис с грузом ковров, сладких молодых вин и мирийских кружев. Его капитан владел мирийской трубой. Она заставляла далёкие вещи выглядеть близкими: две стеклянные линзы по обеим сторонам ряда латунных трубок, прилаженных друг к другу так искусно, что каждый сегмент проскальзывал в предыдущий, пока труба не становилась короче кортика. Виктарион потребовал это сокровище себе. Он переименовал когг в «Сорокопута» и распорядился, чтобы команду захваченного судна задержали до получения выкупа. Эти люди были не рабами или работорговцами, а свободными жителями Мира и бывалыми моряками, и стоили больших денег. «Голубь» плыл из Мира и не принёс свежих новостей о Миэрине или Дейенерис, только устаревшие известия о дотракийцах у Ройна, передвижениях Золотого Братства и других вещах, о которых Виктарион уже знал.
— Что ты видишь? — спросил капитан чёрного жреца ночью, когда Мокорро стоял перед своим костром. — Что ждёт нас завтра? Опять дождь?
Ему казалось, что в воздухе пахло дождём.
— Серое небо и шквальный ветер, — ответил Мокорро, — но не дождь. Сзади крадутся тигры, а впереди дожидается твой дракон.
«Твой дракон». Виктариону нравилось, как это звучит.
— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, жрец.
— Капитан приказывает, и я повинуюсь, — сказал Мокорро.
Команда прозвала его Чёрное Пламя, это имя дал ему Стеффар Заика, который не мог выговорить «Мокорро». Но как ни зови, жрец имел силу.
— Линия побережья идёт здесь с запада на восток, — сказал он Виктариону. — И там, где она повернёт на север, тебе попадутся ещё два зайца. Быстрые, со множеством ног.
Так и случилось. В этот раз жертвами стала пара длинных, стройных и быстрых галер. Хромой Ральф увидел их первым, но те легко обогнали «Скорбь» и «Гиблое Дело», поэтому Виктарион послал вдогонку «Железное Крыло», «Пустельгу» и «Поцелуй Кракена». У него не было кораблей быстрее, чем эти. Погоня заняла почти целый день, но, в конце концов, обе галеры взяли на абордаж в коротких, кровопролитных схватках. Виктарион узнал, что галеры шли порожняком в Новый Гис, чтобы загрузить провиант и оружие для гискарских легионов, стаявших лагерем под стенами Миэрина… и чтобы доставить новых легионеров на смену умершим.
— Те люди пали в бою? — спросил Виктарион.
Команды галер отрицали это. Причиной смертей был кровавый понос. Они называли болезнь бледной кобылицей, и, вслед за капитаном «Зари Гискара», повторили ложь о смерти Дейенерис Таргариен.
— Передайте ей мой поцелуй в любом аду, где отыщите, — сказал Виктарион.
Он послал за топором и, не сходя с места, отрубил капитанам головы. А затем казнил их команды, оставив в живых лишь прикованных к вёслам рабов. Он сам разбил их цепи, заявив, что отныне они свободны, и им дозволено пополнить ряды Железного Флота. Это великая честь, о которой мечтают все мальчики Железных Островов.
— Королева драконов освобождает рабов, также поступаю и я, — провозгласил Виктарион.
Он переименовал галеры — в «Призрак» и «Тень».
— Я хочу, чтобы они вернулись и охотились на юнкайцев, — рассказал он ночью темнокожей женщине, поимев её в своё удовольствие. Флот приближался к цели, и становился к ней всё ближе с каждым днём. — Мы падём на них, словно молния, — продолжал Виктарион, сжимая грудь женщины.
Ему было интересно, что чувствовал его брат Аэрон, когда Утонувший Бог говорил с ним. Виктарион почти слышал голос бога, доносящийся из морских глубин. «Служи мне достойно, мой капитан, — казалось, гремели волны, — именно для этого я тебя сотворил».
Но он накормит и красного бога, бога огня Мокорро. Рука, которую вылечил жрец, выглядела чудовищно. От локтя до кончиков пальцев она стала тёмной и грубой, словно кабанья шкура. Иногда Виктарион сжимал кулак, и кожа трескалась и дымилась. Но при этом рука была сильнее, чем когда бы то ни было.