С трудом встав на ноги, Сэм скривился, почувствовав, как в тело впивается тысяча шипов и иголок. Кресло было чудовищно твердое и врезалось в спину, когда он склонялся над очередной книгой. — «Нужно не забыть захватить с собой подушку», — еще было бы неплохо устроить себе тут же постель, в полускрытой нише, которую он обнаружил за сундуками, доверху набитыми выпавшими страницами, но не мог решиться надолго покинуть мейстера Эйемона. В последнее время он сильно ослаб и ему постоянно требовалась помощь, особенно с птицами. У Эйемона конечно был еще и Клидас, но Сэм был моложе и куда лучше разбирался в птицах.
Прихватив стопку книг и свитков левой рукой, и взяв подсвечник в правую, Сэм отправился обратно наверх по туннелям, которые братья прозвали червоточинами. Из отверстия сверху падал столб неяркого света, освещая крутые каменные ступени, ведущие на поверхность. Сэму стало понятно, что наверху уже день. Он оставил свечу догорать в стенной нише и начал карабкаться по ступенькам. К пятой по счету он уже начал задыхаться. На десятой он остановился, чтобы переложить книги в другую руку.
Он выбрался на воздух под купол неба молочного цвета. — «Снежное небо», — подумал Сэм, оглядываясь. Открытое пространство его нервировало. Он вспомнил ночь, проведенную на Кулаке Первых Людей, когда мертвецы пришли одновременно со снегом. — «Не будь таким трусом». — подбодрил он себя. — «Ты среди братьев, не говоря уже про людей и рыцарей Станниса Баратеона». — Впереди возвышались Черный Замок и башни, но рядом с ледяной громадой Стены они выглядели карликовыми. Небольшая армия ползала по льду примерно в четверти расстояния от земли, прикрепляя новую лестницу вместо разрушенной старой к оставшимся креплениям. По поверхности льда отчетливо разносился звук их пил и молотков. Джон заставил строителей работать денно и нощно. Сэм слышал, как некоторые из них жаловались за ужином, вспоминая, что лорд Мормонт никогда не заставлял их так много трудиться. Но без главной лестницы способа попасть на Стену не было, правда, за исключением цепного подъемника. И как бы сильно Сэмвелл Тарли не ненавидел ступеньки, корзину подъемника он ненавидел еще сильнее. Находясь внутри, он всегда закрывал глаза, убежденный, что цепь вот-вот оборвется. И всякий раз, когда железная клеть с жутким скрипом задевала об лед, его сердце замирало.
«Здесь были драконы двести лет назад», — поймал себя на мысли Сэм, наблюдая за медленным подъемом корзины. — «Им ничего не стоило перелететь через Стену». — Королева Алисанна на своем драконе навестила Черный Замок, и ее король Джахаерис прибыл следом за ней на своем собственном. Могла ли Серебряннокрылая снести за стеной яйцо? Или Станнис нашел его на Драконьем Камне? — «Даже если бы у него оно было, как он надеется его высидеть?» — Бэйелор Благословенный молился над своим яйцом, а другие Таргариены пытались оживить их с помощью магии. Все, к чему это привело — это фарс и трагедия.
— Сэмвелл, — произнес мрачный голос. — Я сбился с ног, тебя разыскивая. Мне приказали доставить тебя к лорду-командующему.
Снежинка упала Сэму прямо на нос. — Джон хочет меня видеть?
— Может и так, я не знаю. — ответил Скорбный Эдд Толлетт. — Я бы ни за что не хотел бы видеть половину тех вещей, что повидал в жизни, и не повидал и половины вещей, которые хотел повидать. И не думаю, что теперь захочу. И тебе бы тоже следовало об этом подумать. Лорд Сноу желает поговорить с тобой сразу, как только он закончит с женой Крастера.
— Лилли.
— Да, с ней. Если б моя бедная кормилица была похожа на нее, меня бы ни за что не оторвали от груди. Но у моей — росли усы.
— У коз это часто бывает, — вставил Пип, появившись вместе с Гренном из-за угла, сжимая в руках луки и с колчанами за спиной. — Где тебя носило, Смертоносный? Нам не хватало тебя за ужином. Целый хорошо прожаренный бычок остался недоеденным.
— Не называй меня Смертоносным. — Сэм не обратил внимания на их шутку про быка. Пип всегда оставался верен себе. — Я читал, а потом появилась мышь…
— Не упоминай мышей при Гренне. Он их ужасно боится.
— Вовсе нет. — С возмущением вставил Гренн.
— Ты бы слишком испугался, чтобы съесть хоть одну.
— Я съем больше тебя.
Скорбный Эдд вздохнул. — Когда я был маленьким, мы ели мышей только по большим праздникам. Я был самым младшим, поэтому мне всегда доставались одни хвосты. А в хвосте — какое мясо?
— А где твой лук, Сэм? — спросил Гренн. Сир Аллисер назвал его Зубром, и с каждым днем он становился все больше подходящим этому прозвищу. На Стене он появился крупным, но медлительным, с мощной шеей, широкими плечами, красным лицом и жутко неуклюжим. И хотя он по-прежнему багровел, когда Пип обводил его вокруг пальца, как какого-нибудь деревенского дурачка, долгие часы тренировок с мечом и щитом укрепили его руки и живот, и распрямили плечи. Он был сильным и косматым, как настоящий зубр. — Ульмер ждет тебя на заднем дворе.