Пенни взяла оружие в руки, взмахнула и нахмурилась.
— Слишком тяжёлый.
— Сталь тяжелее дерева. Но рубани этой штукой человеку по шее, и голова покатится как арбуз. — Он забрал у неё меч и осмотрел его более внимательно. — Скверная сталь. Да ещё и зазубренная. Вот тут, видишь? Так что беру свои слова обратно. Если хочешь сносить головы, тебе нужен клинок получше.
— Я не хочу сносить головы.
— И не нужно. Бей пониже колена. Икры, сухожилия, лодыжки… Даже великаны падают, если подрезать им ноги. А упав, будут не выше тебя ростом.
Пенни взглянула на него так, словно вот-вот собиралась разрыдаться.
— Прошлой ночью мне приснилось, что мой брат жив. Мы с ним верхом на Хрюшке-Милашке и Хрусте изображали рыцарей для какого-то знатного лорда, и люди кидали нам розы. Мы были так счастливы…
Тирион отвесил ей пощёчину.
Вообще-то скорее лёгкий шлепок, даже не оставивший следа на щеке, небольшое движение запястья, не прикладывая силы. Но всё равно её глаза наполнились слезами.
— Если хочешь видеть сны, отправляйся в постель, — сказал он Пенни. — Когда проснёшься, мы всё ещё будем беглыми рабами посреди осадного лагеря. Хруст мёртв. Свинья, скорее всего, тоже. А теперь выбери доспех, надень его, и не обращай внимания, если тот будет жать. Балаган остался в прошлом. Сражайся, прячься или исходи на дерьмо, выбор за тобой, но в сталь ты закуёшься.
Пенни приложила ладонь к ударенной щеке.
— Нам вообще не стоило сбегать! Мы не наёмники. Мы вообще не воины. С Йеззаном было не так уж и плохо. Ни капельки. Нянька иногда бывал жесток, но Йеззан-то — нет. Он нас любил, мы были его… его…
— Рабами. Ты хочешь сказать, рабами.
— Рабами, — согласилась она, залившись краской. — Но особенными рабами. Как Сладость. Его сокровищами.
«Его комнатными собачонками, — подумал Тирион. — И он так нас любил, что отправил в яму на съеденье львам».
Доля правды в её словах была. Рабы Йеззана ели лучше многих крестьян в Семи Королевствах и реже умирали с голоду зимой. Конечно, невольники — имущество. Их можно покупать и продавать, сечь и клеймить, сношать, разводить. В этом смысле они не отличаются от собак или лошадей. Но большинство хозяев неплохо относятся к своим псам и лошадям. Гордец сказал бы, что скорее умрёт свободным, чем согласится жить в рабстве, но гордость стоит недорого. Когда доходит до дела, такие люди оказываются редки, как зубы дракона. Иначе мир не полнился бы невольниками. «Человека нельзя сделать рабом против воли, — отметил карлик. — Выбор есть всегда, пусть даже между оковами и смертью».
Тирион Ланнистер не являлся исключением. Поначалу из-за языка он заработал несколько шрамов на спине, но вскоре научился искусству ублажать Няньку и благородного Йеззана. Джорах Мормонт боролся дольше и отчаянней, но закончил ровно тем же.
«А Пенни, та вообще …»
Пенни искала нового хозяина с того самого дня, когда её братец лишился головы. «Ей нужен кто-то, кто будет заботиться о ней, руководить ею».
Однако сказать ей об этом прямо было бы слишком жестоко. Вместо этого Тирион заметил:
— Даже особенные рабы Йеззана не сбежали от бледной кобылицы. Многие из них скончались, и Сладость первым.
О том, что их громадный хозяин умер в день их побега, ему рассказал Бурый Бен Пламм. О судьбе других обитателей цирка уродцев Йеззана ничего не знали ни Бен, ни Каспорио, ни другие наёмники… но только ложь могла остановить стенания Милашки Пенни, вот Тирион и лгал.
— Если хочешь снова стать рабыней, то когда эта война закончится, я поищу тебе доброго хозяина и продам тебя за такую цену, чтобы мне хватило на обратную дорогу домой, — пообещал ей Тирион. — Я найду милого юнкайца, который навесит на тебя ещё один золотой ошейник с маленькими колокольчиками, чтоб те звенели при каждом твоём шаге. Но до этого ещё надо дожить. Мёртвого скомороха никто не купит.
— Как и мёртвого карлика, — произнёс Джорах Мормонт. — Скорее всего, все мы к концу битвы будем кормить червей. Юнкайцы проиграли войну, хотя, возможно, до них это ещё не дошло. У Миэрина есть армия Безупречных, лучшая пехота в мире. У Миэрина есть драконы. Целых три, когда вернётся королева. А она вернётся. Должна вернуться. А на нашей стороне четыре десятка юнкайских лордёнышей, и у каждого свои необученные обезьяны. Рабы на привязи, рабы в цепях… Они бы ещё привели отряды слепцов и парализованных детей.
— О, я знаю, — согласился Тирион. — Младшие Сыновья на стороне проигрывающего. Им снова нужно переметнуться, причём немедленно. — Он ухмыльнулся. — Предоставь это мне.