Ларрак и Тумко были его лучшими учениками. И лхазарянин, которого другие мальчишки прозвали Рыжим Ягнёнком, хотя тот пока брал свирепостью, а не умением. Может ещё братья, трое гискарцев из простонародья, проданных в рабство за долги отца.
Получается шестеро. «Шесть из двадцати семи». Селми мог надеяться на лучший результат, но и это неплохое начало. Другие мальчики, по большей части, были младше и привыкли обращаться с ткацкими станками, плугами или ночными горшками, а не с мечами и щитами. Но они вовсю старались и быстро учились. Несколько лет в качестве оруженосцев — и Селми представит королеве шесть новых рыцарей. Что до тех, кто не сможет закончить подготовку, что ж, не каждому мальчишке суждено стать рыцарем. «Государству ведь нужны свечники, трактирщики и оружейники». В Миэрине это так же верно, как и в Вестеросе.
Сир Барристан смотрел, как упражняются сироты, и размышлял, есть ли смысл в том, чтобы произвести Тумко, Ларрака и Рыжего Ягнёнка, в рыцари прямо здесь и сейчас. Чтобы посвятить кого-то в рыцари, нужно быть рыцарем, а если сегодня ночью что-то пойдёт не так, завтра он может оказаться на плахе или в темнице. Кто тогда совершит обряд над его оруженосцами? С другой стороны, репутация юного рыцаря хотя бы частично зависит от доброй или дурной славы того, кто даровал ему титул. Едва ли он сослужит своим сиротам хорошую службу, если станет известно, что свои шпоры те получили от предателя — не исключено, что свежеиспечённые рыцари отправятся в заточение вслед за ним. «Они заслуживают большего, — решил сир Барристан. — Лучше долгая жизнь в качестве оруженосца, чем короткая в качестве запятнанного рыцаря».
Когда день сменился вечером, Селми велел своим ученикам отложить мечи и щиты и собраться вокруг него. Он рассказывал им, что значит быть рыцарем.
— Честь, а не меч делает человека рыцарем, — произнёс он. — Без чести рыцарь — самый обычный убийца. Лучше умереть с честью, чем жить без неё.
Мальчики смотрели на него с удивлением, но однажды, думал их наставник, они поймут.
После этого сир Барристан вернулся на вершину пирамиды и застал Миссандею читающей среди груд книг и свитков.
— Останься сегодня здесь, дитя, — сказал он ей. — Что бы ни случилось, что бы ты ни видела или услышала, не покидай покоев королевы.
— Недостойная повинуется, — ответила девочка. — Если ей дозволено спросить…
— Лучше не надо. — Сир Барристан в одиночестве вышел в сад на террасе.
«Я не создан для этого», — подумал он, глядя на раскинувшийся внизу город. Пирамиды просыпались одна за другой, на них загорались фонари и факелы, а внизу на улицах сгущались тени. «Заговоры, интриги, шепотки, обманы, тайны внутри тайн. И как я во всё это ввязался?»
Должно быть, ему уже давно следовало привыкнуть к таким вещам. И Красный Замок хранил собственные секреты. «Даже Рейегар». Принц Драконьего Камня никогда не доверял Барристану Селми так, как доверял Эртуру Дейну, и подтверждением тому послужил Харренхолл. «В год ложной весны».
Воспоминания о нём всё ещё отдавали горечью. Старый лорд Уэнт объявил, что устроит турнир, вскоре после того, как его посетил брат, сир Освелл Уэнт, рыцарь Королевской Гвардии. С лёгкой руки Вариса король Эйерис уверовал, что сын плетёт заговор с целью его свержения и весь этот турнир у Уэнта затевался лишь затем, чтобы дать Рейегару предлог встретиться с множеством лордов, собравшихся в одном месте. Со времён Синего Дола Эйерис и носу не казал за порог Красного Замка, но тут вдруг заявил, что поедет в Харренхолл вместе с принцем Рейегаром. И с этого момента всё пошло наперекосяк.
«Будь я рыцарем получше… если бы я спешил принца в последней схватке, как спешил многих других, королеву любви и красоты выбирал бы я …»
Рейегар предпочёл Лианну Старк из Винтерфелла. Барристан Селми сделал бы иной выбор. Не королеву — её и на турнире-то не было. Не Элию Дорнийскую, хотя она была добра и любезна. Если бы Рейегар выбрал её, страна избежала бы войны и многих горестей. Барристан короновал бы юную девушку, недавно появившуюся при дворе, одну из фрейлин Элии… хотя по сравнению с Эшарой Дейн, дорнийская принцесса выглядела кухонной замарашкой.